В последние десятилетия исследователи творчества авангардистов указывают на прямую связь русских иконописных традиций с авангардными экспериментами. Параллели между творениями безымянных изографов и полотнами молодых художников первой четверти XX века показали на постоянной экспозиции в Третьяковской галерее на Крымском валу. В начале 2026 года в залы с работами художников-авангардистов поместили старинные иконы из собрания музея.
Специалисты музея-заповедника Коломенское пошли дальше и провели прямые аналогии между творчеством Н.Гончаровой, А.Лентулова, В.Татлина, О.Розановой, К.Малевича, В.Кандинского, М.Ларионова и других художников с творениями древних мастеров. Выставка называется «Сакральное и радикальное. Красная нить русского искусства».
«Сакральное и радикальное. Красная нить русского искусства». Выставка в Коломенском атриуме
Просторное помещение атриума с высокими потолками и приглушённым освещением располагает к благоговейному восприятию произведений.
Кажется, что у иконы и авангарда больше различий, чем общих черт. Что же их объединяет? Ведь авангардисты поломали все существующие устои искусства. Иконописцы же наоборот, считались хранителями канонов и традиционной древнерусской живописи. Но именно иконописные практики вдохновляли молодых художников. Построение композиции, использование цвета, работу с формой, обратную перспективу авангардисты подсматривали у древних мастеров. В их творениях нет ни капли издёвки или ёрничества. Совсем наоборот, каждый из них был воспитан в православных традициях. Н.С.Гончарова до конца дней оставалась верующей христианкой, не отступали от веры и другие авангардисты.
К.Петров-Водкин начинал свой художественный путь в иконописной мастерской.
А.Лентулов учился в духовной семинарии и происходил из семьи священников, В.Кандинский коллекционировал иконы, В.Татлин в юношеские годы наблюдал за работой иконописцев и помогал им.
Устроители выставки провели прямые аналогии — икона и авангард. В большинстве случаев, произведения располагаются парами, иногда — группами. Зрители воочию могут убедиться в сходстве приёмов работы иконописцев и авангардистов. Связь не всегда очевидна и выражена лишь на уровне идеи, общей концепции, цветового решения. Где-то подобие представлено в сюжете, композиции и больше бросается в глаза.
Следует отметить великолепный подбор произведений. Специалисты собрали редкие работы, они хранятся или в далёких от Москвы провинциальных (Краснодар, Екатеринбург, Серпухов, Самара) или в специальных музеях (Российская библиотека, театральный музей им.А.Бахрушина, литературный музей им.В.Даля, музей Маяковского), куда любители живописи заходят не часто.
Рассмотрим подробнее несколько сопоставлений и редких работ знаменитых художников начала XX столетия.
Владимир Татлин и иконы
Интерес Владимира Татлина к творчеству русских иконописцев проявился достаточно рано. Его копии фресок собора святого Георгия Победоносца в Старой Ладоге написаны в 1910-х годах. Мы не нашли упоминаний о том, что мастер приезжал в старинный русский город. Но известно, что во время обучения в художественном училище Пензы в месяцы летних каникул он делал рисунки с копий и репродукций фресок Пскова, Старой Ладоги, Византии. На выставке показали несколько воспроизведений работ Татлина по образцам росписей XII века. Хранятся они в театральном музее им.А.Бахрушина.
Любопытна аналогия «Портрета рабочего» 1918-23 года В.Татлина (музей современного искусства) и иконы Спас Нерукотворный Симона Ушакова (ГИМ).
В этой паре больше бросается в глаза совершенно разные художественные задачи способы их живописного решения. Но если принять во внимание сосредоточенный, несколько отрешённый взгляд героев, то пожалуй, параллели налицо.
Мне также показалось, что Симон Ушаков и Владимир Татлин поменялись ролями. Татлин пишет лицо своего героя плоско, как это делали иконописцы. Ушаков же светотенью дал объём лику Спасителя и в этом проявил новаторство для своего времени, пошёл вразрез с традициями иконописи.
Наталья Гончарова. Авангард и иконы
Интерес к христианской живописи красной нитью проходит сквозь творчество Натальи Сергеевны Гончаровой. В 1914 году она создала альбом «Мистические образы войны», где в графическом описании ужасов войны использовала иконописные образы и сюжеты.
Любопытно, что своего святого Георгия, поражающего змея, мастер изобразила оборачивающимся назад.
В русской иконографии подобное положение святого встречается чрезвычайно редко. Художница могла видеть подобную композицию в 1913 году на выставке «Древнерусское искусство», где показывали иконы из собраний Ильи Остроухова и Степана Рябушинского.
Была у художницы попытка участвовать в росписи церкви. В 1914 году Алексей Викторович Щусев предложил Наталье Гончаровой сделать росписи внешних стен церкви Святой Троицы в селе Верхние Кугурешты (Бессарабия). Щусев построил храм-усыпальницу для бессарабских дворян семьи Богдан. Выполнить заказ Н.С.Гончаровой помешала Первая Мировая война, но сохранились эскизы работы над заказом.
Поразительна пара «Богоматерь. Блаженное чрево» и «Георгины» Натальи Гончаровой.
В иконографии «Богоматерь. Блаженное чрево» начала XVIII века из собрания Коломенского музея средник иконы обрамлён медальонами с изображением избранных святых и гирляндой крупных стилизованных цветов. Флора призвана олицетворять «остатки Рая на земле» по выражению святого Иоанна Крондштадского.
В творчестве Гончаровой значительное место занимают цветочные натюрморты и букеты. Красота цветов всегда вызывает возвышенные, иногда даже благоговейные чувства, что сближает восприятие иконы и натюрморта светским человеком. При изрядной доле воображения, можно найти параллели с крупными цветами на иконе и картине.
Неизвестна цель исполнения нарисованного карандашом на бумаге «Распятия с предстоящими». Возможно, это тоже работа над росписями церкви А.Щусева в Кугурештах.
Очень точно сравнение композиции рисунка Н.Гончаровой с эмалевым Распятием XIX века.
Наталья Гончарова. «Литургия»
В 1915-17 годах Н.Гончарова создавала эскизы декораций и костюмы для балета С.П.Дягилева «Литургия». Само название неосуществлённого балета подразумевает обращение к древней христианской живописи и византийской декоративной мозаике. Но художница не копирует, она избирательно ассимилирует увиденные образы и воплощает их в своих эскизах.
На выставке «Сакральное и радикальное» показали четыре фигуры апостолов и сравнили их с единственным образом Иоанна Предтечи начала XVI века ярославской школы иконописи из музея русской иконы им.М.Абрамова.
На самом деле источников и совпадений в древнерусской живописи найдётся немало. Параллели видны в складках одежды апостола Павла на фреске XVI столетия из церкви Рождества Христова Покровско-Глушицкого монастыря (Вологодская область), и в композиции знаменитой иконы Преображения школы Феофана Грека (ГТГ), и во фресках Дионисия из Рождественского собора Ферапонтова монастыря, и в формах облачений церковных иерархов.
Невозможно предположить, какие конкретно храмы, иконы, мозаики или даже иконописные школы и периоды дали пищу эскизам Гончаровой для «Литургии». Для художницы арсенал религиозной живописи, скульптуры, мозаики представляет собой ассимиляцию всех выразительных средств христианского искусства. Они стали достойной эстетической опорой для нового авангардного искусства.
Представленные эскизы костюмов хранятся в театральном музее им.А.Бахрушина.
Михаил Ларионов
Трудно не заметить общности композиции иконы «Вход Господень в Иерусалим» и картины М.Ларионова «Улица в провинции».
Для сравнения из музея А.Рублёва привезли образ XVI века, но иконография сюжета прослеживается почти на всех иконах, иллюстрирующих Вход Господень в Иерусалим вплоть до конца XVIII века с небольшой разницей в деталях и цветовом решении.
Своего всадника Ларионов пишет в том же ракурсе, задаёт то же направление движения, что и на иконе, добавляет пальмовидные деревья и городских жителей.
Вряд ли Ларионов проводил прямые параллели с иконой. Пейзаж из быта южнороссийской глубинки полон и доброй усмешки, и своеобразного теплого лирического любования бедной событиями провинциальной жизнью.
Борис Григорьев. Погребение Христа
Обращаясь к христианским сюжетам, русские живописцы рубежа веков нередко повторяли устоявшуюся иконографию. В.Васнецов, М.Нестеров, М.Врубель принимали за основу иконы и фрески. Борис Григорьев в композиции «Погребение Христа» также имеет ввиду иконописные образцы.
В частности, иконографический извод «Положения во гроб» может служить опорой для художника.
Но трактовка сюжета совершенно иная.
Увы, нам не удалось выяснить историю создания работы Бориса Григорьева.
Аристарх Лентулов. Икона и авангард
Мне показалось, что королём выставки куратор Анастасия Христенко выбрала Аристарха Лентулова. Посетителей в зале встречает «Пейзаж с церковью и красными крышами» 1916 года из Московского музея современного искусства.
Аристарха Лентулова называли самым «солнечным» живописцем русского авангарда. Поэт С.Есенин прозвал его «великая Лентулиада». Художник был настоящим певцом Москвы — его многоцветные кубистические полотна «Василий Блаженный», «Иван Великий» и «Москва» — праздник с фейерверком красок, щедрое проявление любви к жизни. Такие же яркие праздничные чувства вызывает и «Пейзаж с церковью и красными крышами», где небольшая церковка возвышается над провинциальной городской застройкой, а её пятиглавие множится, ломается и плывёт над притихшей от зноя улицей.
В паре «Пейзаж» 1920 года и икона «Благовещение» XVI века стоит обратить внимание на живописную трактовку архитектуры.
И в иконе, и в пейзаже архитектура совершенно условна, но храмовый образ поддерживает каноническую структуру. Лентулов, подобно иконе, также отходит от реалистического изображения улицы, применяет методы кубизма, но уже не дробит форму, совмещает разные точки зрения, в результате мы воспринимаем пейзаж и сверху и фронтально. Вид обычной улицы в сочетании с сочными пятнами цвета звучит как эпическая панорама.
***
Примечательно, что в большинстве случаев на выставку привлекались иконы XVI столетия. Ведь авангардисты делали ставку именно на древние образцы. Церковная живопись нового времени максимально приблизилась к светской, утратив древние каноны, иконы и фрески приобрели линейную перспективу, объём, свето-теневую моделировку. Молодых новаторов не интересовали образы второй половины XVIII — XIX веков, если только авторы церковной живописи не следовали древнерусской и византийской традиции.
В настоящем обзоре выставки «Сакральное и радикальное. Красная нить русского искусства» мы проследили далеко не все сопоставления «икона-авангард». За кадром остались Ольга Розанова, Казимир Малевич, Василий Кандинский и другие мастера. Проект получился насыщенным и познавательным.
Мы благодарим всех устроителей выставки за возможность увидеть редких гостей из далёких музеев и любопытнейшую и понятную концепцию выставки.
О других московских выставках мы рассказываем в статье «Москва. Выставки», которую ежемесячно обновляем.
Загрузка...