Выставка в музее Русского импрессионизма “Свой человек. Владимир Гиляровский” особенно близка москвичам. Главным героем выставки стал не художник, не творческое содружество живописцев и даже не направление в искусстве, а репортёр и писатель, человек, имеющий к живописи весьма опосредованное отношение.
Владимир Алексеевич Гиляровский – это целый пласт в истории Москвы конца XIX – первой трети XX веков. Темы его книг, журналистский интерес и жизненный путь “короля репортёров” прекрасно иллюстрируются живописными средствами. Музей Русского импрессионизма взял на себя непростую задачу показать Москву и москвичей глазами В.А.Гиляровского и блестяще с ней справился.
В небольшой заметке о выставке мы представим несколько запомнившихся полотен из региональных музеев и частных коллекций.
Свой человек Владимир Гиляровский
“Свой человек” – кураторы выставки неспроста дали ей такое название. Несколько очерков Гиляровского вышло за подписью “Свой человек” и с этим псевдонимом связана почти детективная история.
Пройдя сквозь бурлацкую лямку, степное коневодство, стычки с башибузуками, цирк и театр, Гиляровский в конце концов стал газетным репортёром.
Николай Иванович Пастухов, основатель и главный редактор бульварного “Московского листка”, распознал во Владимире Алексеевиче журналистский дар и научил его добывать “жареные факты”.
Гиляровский специализировался на происшествиях, преступлениях, пожарах и катастрофах.
В конце мая 1882 года в Орехово-Зуево сгорела рабочая казарма Морозовской фабрики. Гиляровский по заданию Пастухова съездил на место, прикинулся агентом сыскной полиции, всё разузнал и написал статью о поджоге и непорядках на фабрике. Подпись под статьёй “Свой человек” появилась благодаря Пастухову. Вот как сам Гиляровский описал эту историю:
Вернулся я с вокзала домой ночью, написал корреспонденцию, подписал ее своим старым псевдонимом «Проезжий корнет» и привез Н.И.Пастухову рано утром к чаю.
Пастухов увел меня в кабинет, прослушал корреспонденцию, сказал «ладно», потом засмеялся.
— Корнет! Так корнету и поверят, — зачеркнул и подписал: «Свой человек».
— Пусть у себя поищут, а то эти подлецы-купцы узнают и пакостить будут, посмотрим, как они завтра завертятся, как караси на сковородке, пузатые… Вот рабочие так обрадуются, читать газету взасос будут, а там сами нас завалят корреспонденциями про свои беспорядки.
Владимир Гиляровский. Мои скитания
В этот раз выставка заняла все три этажа музея и даже “подвинула” постоянную экспозицию. Осматривать её можно в любой последовательности. Второй уровень посвятили жизненному пути дяди Гиляя. Раздел назвали “Скитания”, по титулу одной из книг-воспоминаний Гиляровского. Здесь представили портреты хороших знакомых, друзей писателя – Антона Чехова, Фёдора Шаляпина, Максима Горького.
Николай Ярошенко “Портрет писателя Глеба Успенского”
Мы обратили внимание на работу Николая Ярошенко “Портрет писателя Глеба Успенского”.
Николай Ярошенко – удивительный, пронзительный портретист. Используя минимум художественных средств, он создавал совершенные портреты, его модели смотрят не в глаза, а в душу, разят в самое сердце.
Умный проницательный взгляд Г.Успенского полон внутреннего огня, мудрости, честности и благородства.
Известный писатель Г.Успенский высоко оценил очерк В.Гиляровского «Обречённые». Прочитав эссе о жизни рабочих свинцово-белильного завода в Ярославле, Успенский сказал:
«Ведь это золото! Чего ты свои репортёрские заметки лупишь? Ведь ты из глубины вышел, где никто не бывал, пиши, пиши очерки жизни! Пиши, что видел… Ведь ты показал такой ад, откуда возврата нет… Приходят умирать, чтобы хозяин мошну набивал, и сознают это и умирают тут же. Этого до тебя ещё никто не сказал».
Железная дорога
Несколько живописных произведений не случайно посвящены теме железной дороги.
“Пейзаж с поездом” Натальи Гончаровой на выставке соседствует с картиной И.Владимирова “Катастрофа”. Обе работы напоминают о репортажах Владимира Гиляровского с Кукуевской катастрофы – крушении почтового поезда в 1882 году с погибшими и ранеными. Благодаря Владимиру Алексеевичу, люди узнали о последствиях и причинах трагедии.
Ученье
На выставке незримо присутствует сам герой – Владимир Гиляровский. Особенно это чувствуешь, когда читаешь цитаты из его произведений. А рядом непременно представлены подходящие теме работы, например, “Порка” Павла Ковалевского.
В книге “Мои скитания” описан эпизод “учения уму-разуму” за проделки и шалости.
Когда отец женился во второй раз, муштровала меня аристократическая родня мачехи, ее сестры, да какая-то баронесса Матильда Ивановна, с коричневым старым псом Жужу!.. В первый раз меня выпороли за то, что я, купив сусального золота, вызолотил и высеребрил Жужу такие места, которые у собак совершенно не принято золотить и серебрить. Сидели все на балконе и пили кофе. Были гости. Матильда Ивановна, сухая, чопорная, в шелковой косынке, что-то вязала. Вдруг вбегает Жужу, на минутку садится, взвизгивает, вертится, поднимает ногу и тщетно старается слизнуть золото, а оно так и горит. Что тут было! Меня тетеньки поймали в саду, привели дворню и выпороли в беседке.
Дальше Гиляровский описал свою месть тётеньке. На этот раз проделка сошла с рук и поспособствовала замужеству родственницы. Читайте “Мои скитания”, а мы следуем в основную часть экспозиции.
Владимир Гиляровский. “Москва и москвичи”
Москва купеческая, кабацкая, газетная, театральная и парадная – такой её видел В.А.Гиляровский. Такой нам представили её художники – современники знаменитого репортёра и писателя. На выставке “Свой человек. Владимир Гиляровский” мы увидели работы прославленных мастеров и тех, чьи имена услышали впервые.
Замоскворечье в пейзажах начала XX века
Михаил Леблан (1875—1940) художник московской школы, работал в жанре пейзажа, натюрморта, портрета, писал жанровые картины. Из музея Москвы на выставку привезли зимнюю панораму кисти Леблана – патриархальное одноэтажное Замоскворечье при лунном свете.
На московском пейзаже “Вид на Кремль от Москворецкого моста” мы обратили внимание на множество острых шпилей на дальнем плане. Их гораздо больше чем сейчас, тем более, чем в советское время, когда не было Воскресенских ворот.
Туманный морозный “Зимний день. Улица в Замосковречье” передал Михаил Гермашев.
Прекрасные московские пейзажи Гермашева изредка попадаются на выставках. В 20-е годы мастер уехал в Париж. Успешную творческую карьеру прервала смерть в 1930-м году на 63-м году жизни.
Сергей Арсеньевич Виноградов изобразил ослепительный день ранней весной.
В 1918-1919 мастер жил в особняке Харитоненко и защищал от вандалов собрание промышленника, коллекционера и мецената. В 20-е годы мастер писал и удивительно солнечные пейзажи. Во время «пришествия хама» (Дмитрий Мережковский) Виноградов намеренно выбирал светлые стороны жизни.
Тему Замоскворечья завершим работой Петра Верещагина. Вид на храм Христа Спасителя написан от парка Музеон. Перед храмом видна уцелевшая церковь Ильи Обыденного, левее виднеется церковь Антипия на Колымажном дворе, в дымке теряются силуэты кремля.
Москва в вечерних огнях
Традиции московской подсветки зародились ещё в петровскую эпоху. Гиляровский же застал и керосиновые фонари, и электрические дуговые лампы. Константин Фёдорович Юон – мастер многогранный, иногда неожиданный и неузнаваемый, но чаще всего светлый и радостный. Виды вечерней Москвы у Юона хоть и темны по цветовой гамме, но несомненно, светлы и теплы по настроению.
Коронационная иллюминация
Особенно празднично выглядела Москва во время коронации Александра III в 1883 году.
О Василии Семёновиче Розанове не сохранилось почти никаких сведений. Известно, что он был художником-любителем, картины писал в конце XIX века. Участвовал в нескольких выставках Товарищества передвижников.
17 картин Василия Розанова хранятся в Историческом музее и представляют торжественную коронационную иллюминацию Москвы. Коронация Александра III выглядела как световая феерия, яркостью и необычностью поражала современников.
Известно, что Розанов создал серию “Коронационные иллюминации” и в 1896 году при восшествии на престол Николая II.
Рядом с картинами праздничной подсветки 1896 года поместили выдержку из книги В.Гиляровского “Москва газетная” о Ходынской катастрофе:
“Прижали, а толпа сзади плотнее и плотнее набивала ров, который образовал сплошную спрессованную массу воющих людей. Кое-где выталкивали наверх детей, и они ползли по головам и плечам народа на простор. Остальные были неподвижны: колыхались все вместе, отдельных движений нет. Иного вдруг поднимет толпой, плечи видно, значит, ноги его на весу, не чуют земли… Вот она, смерть неминучая!”
Московские пейзажи Василия Кандинского
Всемирно известный основоположник беспредметного искусства Василий Васильевич Кандинский – москвич, хоть и не потомственный. Рядом с Зубовской площадью, на нынешней улице Бурденко 8 сохранился собственный доходный дом Кандинского, где он сам жил некоторое время. Архитектор Дмитрий Михайлович Челищев устроил на верхнем этаже дома мастерскую для художника, Кандинский сам набросал её проект. В творческом наследии мастера сохранилось несколько московских пейзажей, скорее всего написанных из окна мастерской.
Оба пейзажа хранятся в фондах Третьяковской галереи, на постоянной экспозиции их не показывают.
В.Гиляровский
В арсенале писателя Владимира Алексеевича Гиляровского есть и стихотворные строки. Иногда они лучше прозы выражают суть души человека.
“Я пишу от души, и царям
Написать не сумею я оду.
Свою жизнь за любовь я отдам,
А любовь я отдам за свободу”.
***
В нескольких стихотворных строчках В.А.Гиляровский выразил свой жизненное кредо:
“Покаюсь: грешный человек —
Люблю кипучий, шумный век.
…И все с любовью, все с охотой,
Всем увлекаюсь, нервы рву
И с удовольствием живу.
Порой в элегии печальной
Я юности припомню дальней
И увлеченья и мечты…
И все храню запасы сил…
А я ли жизни не хватил,
Когда дрова в лесу пилил,
Тащил по Волге барки с хлебом,
Спал по ночлежкам, спал под небом,
Бродягой вольным в мире шлялся,
В боях турецких закалялся,
Храня предания отцов…
Все тот же я, в конце концов.”
Небольшой обзор завершим портретом героя блестящей выставки “Свой человек. Владимир Гиляровский” кисти Сергея Малютина. На портрете Владимиру Алексеевичу 60 лет, он в расцвете своего могучего возраста и таланта, впереди ещё 20 плодотворных лет.
Портрет сопровождают строки самого дяди Гиляя:
“Я сорок лет в Москве живу.
Я сорок лет Москву люблю”.
Мы совершенно согласны с Гиляровским, только живём в Москве дольше, чем сам герой и приглашаем читателей на авторские прогулки по Москве.
Пешеходные прогулки по Москве.
