Здравствуй,…..,Новый Год! (Чехия. Табор)

Ролан Антонович Быков, любимый многими актёр так вспоминал своё детство: «День начинался рано утром, ещё до школы было время и для приготовления уроков, если вчера не успел, или – в магазин для матери сходить. Потом громадный день в школе, разделённый, как экватором большой переменой. Потом – ещё целый день после школы, целый божий день, а ещё были вечер и ночь, и тайком от матери удавалось продлить день, заглянуть в этот взрослый сумрак, услышать то, чего не позволяли, и лишь потом нырнуть в постель. А сейчас день, как очистка от семечки: встал – лёг, встал – лёг, встал – лёг – с Новым годом!… Встал – лёг, встал – лёг – с Новым годом!..»
И вот, между встал – лёг, на всякий случай, бронируешься там, где душа пожелает и кошелёк располагает. Если что, так и отмениться можно. Новый год осторожно напоминает о себе 27-м декабря, подкрадывается тихонечко, и, фамильярно так: «Ну, здравствуй, как тебя там, я – Новый год». Есличто (имя собственное) не заходит, брони сохранены и отработанным движением, с заученным и откорректированным опытным путём списком, собираешь две сумки – дежурную и основную.
И всё, М-1. Поехали… Свидание с Новым годом никто не отменял. Час в Домачево и четыре с хвостиком в Славатыче – неприятно, но неизбежно. Другие хуже стояли. Вычищение сверкающего как новенький медный самовар, поэтому раздувшегося от гордости счёта на мобильнике переговорами с владелицей гостинички во Влодаве. И мещанско-аляповатый номер со свадьбишной мишурой в нагрузку к 20 лишним злотым сверх суммы, обговоренной заранее. Да, ладно, Новый год же…. И как бальзам на душу сообщение о том, что мы – первые из всего длинного списка предполагающихся постояльцев. Понятно, платит тот, кто приехал первым. Им не надо будет вызванивать хозяйку, она уже здесь, дежурит и ждёт. И свадьбишный номер уже продан. И время – третий час по-мАсковски…

А утром – польские продуктовые – «склепы споживчи»……из разряда «чего дома не варили»…. «Хочу жить в “Стокрутке”» – заявлено было в первый польский поход по продуктовым. Намерение укрепилось и усилилось. Прощальный взгляд на “Подкову”, гостиницу во Влодаве.И вот уже Новый год показывает свой игольчатый бок в игрушечном Замосьце. Этот город так хорош, что лучше божий дар с яичницей не путать.Новый год – Новым Годом, Замосьц – Замосьцем, кто заинтриговался – тынц. 

Он, то есть Новый Год, опять заставит раскошелиться в первом попавшемся ночлеге, оказавшемся оправданно комфортным.

При этом пахнёт Вавелем и потянет расположившимся неподалёку от древней соляной дороги Краковом. Потом забрезжит декабрьским переливчатым рассветом, который если не поймать за хвост, перейдёт в ультрамарин, а потом в лёгкую небесную дымку.

Затем – потрясёт на стиральной доске трассы «Братислава – Брно», но покажет такие чёрно-белые пейзажи, что и рассвет перед ним меркнет и стыдится – краснеет. И выведет к полю битвы трёх императоров, австрийскому Аустерлицу, что в переводе – чешский Славков-у-Брна. А потом выльет на голову пригоршню огней с места назначенной аудиенции, чешского городка Табора

и выдаст ключи от “Костницкого дума” – былого жилища бюргеров и освоившего на старости лет профессию пансиона.Старый год, неизбежным, но необременительным балластом берёт на себя напоследок роль экскурсовода и вывозит нас на однодневную поездку в Орлик, Звиков, Писек, уговаривая даже проехаться до Камена. И там, до боли приятной и не заезженной, как «Ёлочка», рождественской мелодией, вроде поставленного заранее будильника, третьим театральным звонком, напоминает, что бы заняли, наконец, свои места в партере.

Партер – это хорошо. Но не на голодный же желудок? Он – не тётка, оливье не настрогает. Но в восемь рук реквием голоду получается – хоть на конкурс П.И.Чайковского выставляй.И Новый Год размашистым шагом московского времени плескает в бокалы нетрадиционного эля, поднимает здравицу за себя, любимого, уже наступившего на Родине.
Потом, подбрасывает, как дровишки в камин, темы для разговоров, и выталкивает на улицу, нахлобучив Чтоестьпотеплее, (не в опере, и так сойдёт), то есть предлагает занять лучшие места. Поднимайте, бокалы, господа! Со мной вас всех, с Новым, значится, Годом!

А потом возьмёт под ручку и уведёт в укромные уголки торжественно украшенного Табора. Непривычно вчетвером. Задушевно парами. По-дружески весело. По – компанейски просто. Заглядывать в окошки незашторенных на первых этажах окон. Выбирать ракурс для завтрашней съёмки.

Болтать. Перешучиваться. Секретничать – то по-семейному, то по-женски.

А утром толкнуть в бок. Беззастенчиво и бессовестно:
– Чего разоспалась, нечего бока отлёживать.
– Отстань, ты уже не Новый, ты уже начался, дай поспать!
– Не дам. На улицу выгляни из окошка. Видела?

Фотик бери и дуй на улицу. Оденься потеплей, дождик там.
И на цыпочках, по деревянной лестнице, чтоб не скрипнула.

 По ещё мирно посапывающему Табору. В этот переулок.И в этот. И непременно в этот.И по набережной.  И вот в тот. Тут зонд на стене дома открыт. И ещё печку не затопили. Спят. Лоб перекрести, храм здесь православный. И к месту вчерашнего представления.И домой заскочить. Не потеряли? Нет, дрыхнут. Тогда я ещё погуляю.  Теперь только в другую сторону. Через тихую площадь выйти за черту города. Вдоль озера Йордан с одной стороны и городских стен с другой. Потом опять нырнуть в город. Совсем не через ворота. Тех не осталось уже. Просто, там, где стена обрывается за ненадобностью,  по улочке,  в перспективе которой умело встроен  современный дом. Там вчера портки на верёвочке сушились, да снять недосуг было. Вот портки высохли и ушли домой, греться. А домик маячит ориентиром. Наша Стрельницка рядом.Задержаться у театра – Народни Дивадло. Хорошо, что жёлтый дом в кадр входит. Люблю такие. Они Прагой пахнут. И Ригой. Эйзенштейном. (отцом Сергея, архитектором)Может ещё в ту подворонтю? Да нет. Новый Год наверное, уже всех ростолкал. Пойду домой,  только по Пражской. В “Костницкий Дум”. Беленький с широким эркером.Вернуться. Позавтракать. Похохотать. Выглянуть в окошко, как девица из терема. И ещё раз также пройти по всем улочкам. Уже всем вместе.Постоять у “Изящного дома” на Пражской начала 17 века (1603) и задуматься над тем, сколько же труда, умения, терпения и мастерства нужно было вложить в это сграффито, в этот изящный каменный щипец фронтона!Заглянуть на центральную площадь – Жижково намнести.
И только сейчас заметить одну стрелку ратушных часов.
По-вчерашнему дружно. По-новогоднему весело. Всем четверым взвести объективы на новогоднюю икебану. Вряд ли её автор задумывался о символике пустой рюмки в композиции.
И собрать коллекцию коллекторных люков. 

Потом – ещё раз дойти до театра и разглядеть его новое здание с сатирами и прочими лицедейскими символами.И ещё тихонечко, в этот переулок. Под арку. И т-с-с-с…, не галдеть, спят ещё все.Идти в новую часть города. И снимать, снимать. Этот памятник. Дом. Ещё дом. То, что делает города такими похожими друг на друга и что так отличает их! Дойти до вокзала.
С целью узнать расписание общественного транспорта и проведения рекогносцировки на месте: «Как нам от Табора до Тршебоня добраться». И убедиться в том, что Главный Подстрекатель за свои добрые намерения должен платить. (Все помнят, куда ими путь вымощен?) Соблюдением сухого закона в сногсшибательном рыбном ресторане, забронированным ещё в первопрестольной его же, Главного Подстрекателя, заботливыми руками для всей честной компании. Находящимся в 50 верстах к югу от гостеприимного Табора. Немного опьянеть не столько от пива «Регент», производящегося здесь же, в Тршебонеи строго охраняемого мелким рогатым скотом, ревниво присматривающим также за гаремом и подозрительно оглядывая честную компанию: «Не понял, кто тут на мой гарем  посягает?» Или: «Что-то я давно численный состав жён не пополнял…» Сколько от ещё одного чешского «городка из табакерки». Тршебонь! Обычный чешский городок.  С ренессансными щипцами, по поводу которых было столько восторга в Гданьске. И ещё предстоит умиляться на родине щипцов и фасадов. Вот эта главная городская Масарикова площадь. И ратуша.

И павлин-мавлин. Любующийся на себя в зеркальную дверь магазина. Или заглядывающий внутрь: “Что у вас там по скидочке? Павлинье перо, нет, не это. Вот это, с перламутром, заверните. Счёт городским властям, пожалуйста.”И эта улочка.Вон тот переулок. Ещё один. Уже в золотых лучах заката, который наступает по-зимнему вдруг! И эта площадь. Всё по-чешски обычно.Даже замок имеется. И чёрный его “эконом” намеревался как бы половчее перебежать дорогу. Был пойман с поличным за сим мерзким занятием.
И зафотодокументирован.Но главное богатство городка – пруды, даже система прудов, ни много ни мало – 6000(!!!) прудов, выращивающих знаменитого чешского карпа. И другую рыбку. Отведать которую честной народ сюда и приехал.

 Это – подарок Деда Мороза. В обличье Главного Подстрекателя. А то что? Новый Год был, а Дед Мороз – нет? Так не бывает. Потом – вернуться в Табор и залезть…. под него!Методично, с путеводителем и экскурсоводом, с касками, фонариками и картами пролезть, полусогнувшись, под всей центральной частью города, даже под нашим Костницким Думом. Узнать, что было со сварливыми жёнами в средние века. Мнения по этому поводу разделились. Одна половина компании возрадовалась, что можно ворчать безнаказанно. Другая – опечалилась и затосковала по былым временам.
И окунуться в историю Табора. Интересно. Да и по этикету положено рассказ хозяина выслушать. Так вот. Гуситы, бежавшие из Праги в 1420 году, разбили на землях будущего Табора лагерь. Наверное, он был вот такой.Лагерь вырос в город Табор. Название более, чем интересное. Помните, как называется библейская гора, где произошло Преображение Господнее? Правильно, Фавор. На иностранный манер – Thabor – отсюда и название. И с цыганами никак не связано.

 Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Не сразу, но Табор стал таким.И сейчас не шибко изменился. Горел, знамо дело. Но быстро отстраивался заново. Что сейчас недосчитываются таборяне – так это городских стен. Полторы башни осталось и только небольшой их фрагмент уцелел.Позволю себе сделать лирическое историческое отступление, имеющее к Табору самое прямое отношение. Гуситское движение. Оно начало распространяться в Чехии в конце 14 века. Всё больше нарастало недовольство граждан католической церковью. Её обвиняли в отходе от евангелических принципов. Главным идеологом движения стал священник, проповедник Ян Гус (1371-1415).

Он и его сторонники требовали реформации церкви и были против её вмешательства в мирские дела. Церковь же в свою очередь  объявила Яна Гуса еретиком, его сожгли на костре в 1415 году. Но последователей Яна Гуса, гуситов, как они стали называться, было уже слишком много, проповедник зажёг искру в сердцах людей, волнения охватили всю страну.

 Гуситы стали мощной военной силой. С императорскими крестоносцами они бились не на жизнь, а на смерть. Во главе повстанцев встал Ян Жижка. Но не всё гладко было в лагере гуситов. Они разделились на два лагеря – таборитов (да, да, от слова Табор, где был их лагерь), и умеренных утраквистов (от сложного латинского выражения –sub utraque specie, означающее причастие хлебом и вином). Табориты были окончательно разгромлены в 1434 году, в битве у Липан. Утраквисты (или чашники) же признали главенство Папы Римского и взамен получили разрешение использовать чешский язык в богослужении. 

В Таборе об этих событиях давно минувших дней хорошо помнят. Поэтому  музей, расположенный в Ратуше, выставляет экспозицию, просвещённую гуситскому движению. Своды в её   главном зале – сетчатые.И центральная площадь – не рыночная, и не ратушная, как водится, а названа именем лидера движения – Яна Жижки.  Новый год, явно не желая с нами расставаться, завёл в ещё и заведение, в котором явно сиживали гуситы.  И Главный Подстрекать, мучимый жаждой, наконец припал к своему “велкому-велкому” сосуду с живительной влагой, оставив для снимка лишь то, что не вместилось в первый заход.Утром тихонечко-тихонечко, чтобы не разбудить друзей, ещё до рассвета, который они увидели, наверное, вот таким,украдкой подогнать машину к подъезду, рискуя заплатить штраф за парковку в неположенном месте и надеясь, что стражи мейски в такую рань ещё не бдят, выкатиться в сторону Австрии. В Зальцбург. Принимать очередной заготовленный этим Новым Годом австрийский подарок. Но это уже – другая история.

Р.S. Недосказанность в названии сочинения каждый истолковывает по-своему. Автор сего текста склонялась к названию “Здравствуй, Табор, Новый год!” Но тогда интрига не получалась бы. Отточие добавляло недостающее, но вело за собой двусмыслие. Уже после обсуждения и поста и его заголовка был добавлен отзыв –

Есть такая версия :”Наиболее вероятна версия, что эта фраза произошла от латинского приветствия Felix Sit Annus Novus!, что буквально означает – «Счастливого Нового Года!». Латинское слово annus, «год» очень созвучно латинскому же anus – «задний проход», что, скорее всего, вначале было поводом для многочисленных шуток по поводу «Счастливой Новой Жопы!» (Felix Sit Anus Novus!) среди изучавших латынь семинаристов. Затем – уже в русском переводе – фраза пошла в народ, потеряв изначальную игру слов, а взамен приобретя ритмический узор хорея с выпавшим последним слогом”

P.P.S. Не прошло и полгода, прежде чем сподобились подвести финансовые итоги путешествия на Новый 2012 год. Итого было истрачено – 6 860 рублей, 1 731 польских злотых, 4 354 чешских крон и 421 евро. Общий грубый баланс составил около 49 тысяч рублей на двоих за 12 дней путешествия. Как всегда в финансовый отчёт не вошли расходы на книги и покупки, к путешествию отношения не имеющие. И, как всегда, учитывался бензин, другие дорожные расходы, как то платные дороги, парковки, опять же масло, страховки. Отдельная статья ночлеги – гостиницы. Еда – рестораны, кафе и еда, покупавшаяся в суперах на утренний и вечерний перекус. Культурная программа – билеты в музеи. И платные туалеты. Для сравнения, намеднись подруга с дочкой в Мюнхен на недельку с дочкой слетали, через турагентство. Восемьдесят тысяч целковых выложили. За 7 дней. Вот такая арифметика.

Наши статьи по теме

Чехия. По “стандартной программе” Чехия. Аустерлиц. Битва трёх императоров О бедном студенте замолвите слово… Из Гданьска на юго-восток