Город и люди. М.Н. Бернес

Среди старых кассетных записей, уже забытых и вставленных в магнитофон с единственной целью — проверить, работает ли техника прошлого века и жива ли запись, вдруг полилось из динамиков:
Па-а-ани Варша-а-ава.
Небо над Вислой твоей океана бездонней,
Матери в парках качают уснувших детей.
Ласточек стаи взлетают с открытых ладоней,
С тёплых ладоней оживших твоих площадей.
Будут ли сниться аллеи твои,
С каждым свиданьем светлее они
Мы побратались навеки,
Варшава!….

И голос…. Бархатный, спокойный, лёгкий, нежный и мужественный одновременно, необыкновенно мелодичный… Марк Наумович Бернес.

О его скверном характере ходили легенды. Он отпугивал композиторов и поэтов с такой же лёгкостью, с которой влюблял их в себя. Они мечтали, чтобы Бернес спел их песни. Для него писали тексты, а потом проклинали себя за это. Он будил песенников ночными звонками, требовал изменить очередную строку, изводил своим «бернесовским» аргументом: «Вы написали, а мне петь!» И они переделывали, перекраивали, подчинялись «этому привередливому Марку». А потом включали эти стихи не в первоначальном виде, а в бернесовской редакции. Иначе было уже невозможно. Именно так их песни пела «улица» — высшая награда для композиторов и поэтов-песенников.

Был ли он высокомерен, чванлив, как говорили? Судите сами. В апреле 1958 года, уже полюбившийся всей стране по фильмам «Большая жизнь», «Истребители», «Два бойца», уже очаровавших всех своим необыкновенным голосом и песнями «Шаланды»…»Тёмная ночь», он выступал на очередном концерте, посвященном очередному съезду. Среди высоких гостей был и Хрущёв. Выступления были строго регламентированы — Бернесу полагалось только две песни. После второй зал взорвался аплодисментами. Марк Наумович выходил, кланялся, опять уходил, опять возвращался на поклон, а публика не унималась. За кулисами не было никого, кто отвечал за регламент, а нарушать его артист не решился, так и ушёл под несмолкаемые овации. «Заинтересованные стороны» потом стали возмущаться поведением «зазнавшегося артиста», не пожелавшего спеть для народа…..

Потом — хорошо организованная травля, инсценировка нарушения правил дорожного движения и — на следующий день во всех газетах статьи под заголовками — «Звезда» на «Волге», «Пошлость на эстраде»… Телефон в доме Марка Наумовича замолчал надолго. С того злополучного концерта за 4 года он не снялся ни в одном фильме, участвовал в считанном количестве концертов…

А как всё начиналось? В 16 лет начал в харьковском театре — выступал в роли безмолвного кёльнера. И делал в театре всё, что можно — помогал рабочим сцены, бутафорам, осветителям, суфлёрам.

А через год, в 1928,  сбежал в Москву. Он был уверен, что его ждут в Малом, дорогу к которому узнал на Курском вокзале у всезнающего носильщика. И его туда приняли!

Когда в 1937 году Николай Погодин прочитал сценарий «Человека с ружьём», то роли в фильме для Бернеса, который дружил с драматургом, не оказалось. И тогда он её выдумал! Он сочинил своего блондина, опоясанного пулемётными лентами, Костю Жигулева. Он собрал этот образ по крупицам, постепенно и хитроумно наращивая объём реплик, микросцен. А потом спел «Тучи над городом встали» Павла Арманда. Почему? Такой серьёзный фильм,  и песня… Но Бернес так чувствовал, он это знал и умел убеждать.

Он очень любил свою жену, Паолу. Она умерла незадолго до того злаполучного концерта. Марк Наумович остался один с трёхлетней дочерью Наташей.

«Тёмная ночь» вокруг Бернеса забрежжилась, наконец, рассветом в 1961 году. Он познакомился с Лилией Бодровой, своей второй женой в школе, куда пошла Наташа. Сын Лили тоже стал первоклассником.Потом постепенно пошли приглашения на съёмки, озвучивания.

Среди песен Бернеса есть одна, которую, наверное, не должен петь больше никто. И даже не потому, что это его последняя записанная песня. Просто слова этой песни были практически написаны самим артистом на основе текста Гамзатова. Уже почти не встававший с постели смертельно больной Марк Наумович поднялся и пошёл в студию, зная, что идёт на последнюю в своей жизни запись. Вернувшись, он сказал Лиле: «Кажется, хорошо…»

Августовским утром 1969 года на панихиде в Доме кино не было ни речей, ни траурных маршей. Бернес отпевал сам себя. В записи, одна за другой, звучали четыре его песни: «Три года ты мне снилась», «Романс Рощина», «Я люблю тебя, жизнь», «Журавли»…

 

Поделиться в
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет, будьте первым! Оцените пожалуйста материал.)
Загрузка...

Комментарии 2

Слово молвить