Антверпен

В плотном графике путешествия по Нидерландам и Бельгии мы посвятили Антверпену всего лишь один день. Утром выехали из Гента, весь день гуляли по Антверпену, а ночевать поехали в Брюссель.
Тем не менее знакомство с городом, пусть и поверхностное, состоялось. По европейским меркам Антверпен — большой город. Еще 40 лет назад у набережных Шельды (по-французски Эско) швартовались океанские пароходы. Теперь порт расположен ближе к устью, а широченные набережные и огромные пакгаузы используют как автостоянку. Здесь очень удобно оставить машину, отправляясь на прогулку по городу. Лишь старинные корабли, вытащенные на сушу и превращённые в экспонаты морского музея, напоминают о славном прошлом антверпенского порта.

Морской музей помещается в замке, стоящем прямо на берегу реки.  Местный замок настолько древний и знаменитый, что вполне может обойтись без имени собственного. Его так и зовут: «Замок», по фламандски «Стен». Cогласно древним хартиям Стен достроили в Х веке, то есть замку пошла уже вторая тысяча лет. Возможно, что в его основании лежат  камни, уложенные ещё норманнами.

Согласно преданию именно здесь жил жестокий и жадный великан по имени Дрюон Антигон. Он обложил местных жителей и мореходов непомерной данью. У тех, кто не мог заплатить её в срок, великан отрубал правую руку. Однако, как и положено в легендах, явился храбрый избавитель — римский легионер Сильвио Брабо. Он отрубил руку великану и бросил её в Шельду. Отсюда, якобы, и происходит название города. Ведь «hand werpen» означает по-фламандски «бросить руку».

Стен служил не только резиденцией мифического великана, но и реального средневекового героя, ставшего легендой. То был Готфрид Бульонский, организатор первого крестового похода, вождь крестоносцев и первый король Иерусалима.

Шатры на башнях, зубчатые фронтоны и изящный эркер во внутреннем дворике замка появились во времена императора Карла V.

Перед Стеном стоит интересная статуя, изображающая великана. Это вовсе не жестокий Дрюон Антигон, а местный шутник Ланге Ваппер. Он разыгрывал почтенных горожан, представая перед ними то в образе великана, то в виде маленького ребёнка. И ещё он очень не любил пьяниц.

Однако, пора уже покинуть набережную и обратить взор к величественному антверпенскому собору. Его башня хорошо видна с берега Шельды. Она взлетает на немыслимую высоту над крышами старинных домов.

Собор освящён во имя Девы Марии, покровительницы Антверпена. По фламандски это звучит как Онзе-Ливе-Враукерк. Строительство собора растянулось на полтора столетия с середины XIV до начала XVI века. Альбрехт Дюрер, побывавший в Антверпене незадолго до окончания строительства, записал в дневнике: «… церковь Богоматери в Анторфе чрезвычайно велика, настолько, что там одновременно поют несколько служб, и они не сбивают друг друга…  В церкви много священных изображений и каменной резьбы, и особенно красива её башня. Я дал один штюбер, чтобы меня пустили подняться в Анторфе на башню, которая, говорят, выше страсбургской. Оттуда я мог обозреть город со всех сторон. это очень приятно.»   Высота северной башни 123 метра, центральный неф поднимается на 40 метров, а длина его — 117 метров. Южная башня собора так и осталась недостроенной.

Перед собором виден памятник одному из самых знаменитых антверпенцев, гениальному живописцу Питеру Паулю Рубенсу.  Скульптор Гифс создал этот памятник в 1843 году. Лежащие у ног Рубенса бронзовые книги. свитки, кисти свидетельствуют о его дипломатических и художественных победах. В соборе можно увидеть два величайших полотна мастера: триптихи «Воздвиженье креста»

и потрясающее, ошеломляющее «Снятие с креста».

Поспешив к собору, мы совсем не обратили внимание на главную площадь Гроте Маркт.  Здесь вновь напоминает о себе легенда о Сильвио Брабо. Антверпенские мастера посвятили ему целых два фонтана-памятника. Один из них выглядит довольно скромно. Над старинным колодцем поднимается кованая стрельчатая арка, похожая на ажурную беседку. Её венчает фигурка легендарного героя, держащего отрубленную руку великана. Фонтан насчитывает более пяти веков. Наверное, в тогдашнем городе он выглядел пышным и заметным украшением. Создатель фонтана по имени Массейс прежде был кузнецом, а после стал знаменитым художником. Согласно легенде он изменил своему ремеслу не из-за преданности высокому искусству, а из-за любви к дочери живописца, на которой не мог жениться, не будучи членом той же гильдии, что и её отец.

В сотне шагов от фонтана Массейса стоит ещё один фонтан, посвящённый легендарному Брабо. Он на четыре века моложе своего предшественника, но очень удачно вписался в облик главной площади богатого Антверпена.

Фоном для нового, но уже успевшего состариться фонтана Брабо, служит великолепная ренессансная ратуша середины XVI века. Её построил местный зодчий Корнелий де Фриндт. Ратуша увенчана пятидесятиметровой башней. Вскоре после постройки испанцы сильно разрушили ратушу, её пришлось почти что отстраивать заново.

Стоит отвернуться от ратуши и площадь покажется старше на добрую сотню лет. Узкие, высокие, прихотливо украшенные стрельчатыми арками, резными колонками и позолоченными статуями дома принадлежат Средневековью. Их названия как будто пришли из рыцарских романов или волшебных сказок: Дом Большого Арбалета, Дом Старых Весов, Дом Суконщиков.  В Доме Старых Весов находилась гильдия Святого Луки (цех живописцев). Сюда неоднократно приходил сам Рубенс. Здесь встречались жившие неподалёку Йорданс, Тенирс, ван Дейк.

Очень многое в Антверпене связано с именем Рубенса, и позже мы обязательно зайдём в гости к великому живописцу.  Пока же двинемся к северу от Гроте Маркт, где в узком переулке неожиданно открывается вид на Дом Мясников, по фламадски Vleeshuis. Зодчий Герман Вагемакер возвёл его в готическом стиле, но не торжественно-праздничном, предназначенном для католических храмов, а в более суровом, будничном, но не менее красивом. Полосатые красно-белые фасады из кирпича и естественного камня, остроконечные башенки, ступенчатый фронтон создают законченный и изящный облик. Если внизу члены гильдии разделывали мясо, то выше располагались парадные залы для собраний и торжеств.

Средневековый Антверпен невелик. От Мясного Дома до памятника Рубенсу на Груне Плаатс (Зелёной площади) меньше четверти часа пешком, а к юго-востоку от собора лежит уже совсем другой Антверпен.  Рядом с площадью поднимается в небо всеми своими 24-мя этажами «первый в Европе небоскрёб». Это предмет особой гордости горожан, потому что он и вправду первый в Европе — его закончили в 1930 году. Башня, несущая явные черты стиля ар-деко, замыкает перспективу проспекта Меир — когда-то главной транспортной артерии Антверпена, а теперь роскошной пешеходной улицы.

Антверпен пошёл по пути многих европейских городов, изгнав автомобили с главных улиц и площадей. До такого остракизма, как в Амстердаме, дело не дошло — машин в городе много — но по центральным улицам можно спокойно гулять, рассматривая фасады и фотографируя. Нижние этажи заняты зеркальными витринами дорогих бутиков, а выше господствует эклектика рубежа прошлого и позапрошлого веков. В советское время этот стиль (или разностилье) было принято ругмя ругать, а мне он нравится.  Дома столетней давности украшены лепниной, колоннами, лоджиями, статуями атлантов, кариатид, мифических героев. Над карнизами поднимаются фронтоны и золочёные купола. Наверное также могли бы выглядеть центральные улицы наших городов, если бы…

Среди зеркальных витрин Меира время от времени попадаются настоящие жемчужины. Такие, как «Австрийский дворец» архитектора Баурсшейдта, чей строгий фасад украшен изящными рокайльными раковинами.

От Австрийского дворца стоит свернуть направо на улицу Ваппер (Wapper). В конце прошлого века она называлась Рубенсстраат, потому что здесь в начале XVII века Питер Пауль Рубенс купил небольшой  участок земли на окраине города и начал строить дом.  В ту пору ему было 33 года, художник вернулся из Италии, его картины уже принесли ему славу. Жизнь много дала ему и обещала ещё больше. Мастер сам сделал эскиз своего дома. Дом, украшенный снаружи портиком в стиле итальянского Возрождения,  внутри был совершенно фламандским по духу и образу жизни.

Дом состоит из двух частей: в двухэтажном краснокирпичном крыле находятся жилые покои и зал, где хранилась коллекция художника. В этой коллекции были полотна Яна ван Эйка, Питера Брейгеля, Рафаэля, Тициана, античные мраморы. Конечно, коллекция Рубенса не сохранилась. Музейный зал воссоздаёт скорее атмосферу кунсткамеры художника.

В высоком крыле с тремя уровнями окон помещается мастерская Рубенса. Она специально сделана такой высокой, ведь мастер зачастую писал колоссальные по размерам полотна. Заказчиками Рубенса были эрцгерцог Фердинанд и инфанта Изабелла, испано-фламандская знать и католическая церковь.  Не секрет, что полотна, подписанные Рубенсом, создавались им с помощью его учеников. Однако именно он вкладывал душу в холсты.  Он научил работавших вместе с ним ван Дейка, Йорданса, Снейдерса зарабатывать свою собственную славу.

Дом Рубенса кажется абсолютно подлинным. На самом деле уцелели лишь портик и садовый павильон. Уже в XVIII веке дом был почти полностью разрушен. Перед 2-й мировой войной городские власти купили этот участок и, несмотря на войну, смогли восстановить дом и собрать подлинные вещи Рубенса. Музей открылся в 1946 году.

Есть в Антверпене ещё одно место, тесно связанное с именем Рубенса. Это церковь святого Иакова (Синт Якобскерк).

Здесь находился фамильный склеп семьи Фоурмен. Вторым браком Рубенс был женат на Елене Фоурмен и именно сюда перенесли тело художника после его кончины. Через два года прах художника был погребён в соседней капелле. Алтарь из белого и чёрного мрамора  изваял ученик мастера Файдхерб. Его венчает статуя Девы Марии, привезённая из Италии самим Рубенсом.

В обрамлении мраморного алтаря помещается удивительная картина, живописный реквием, созданный Рубенсом незадолго до смерти. На этом полотне мастер написал тех, кого он любил, кому обязан жизнью. Рубенс изобразил своего деда и отца, обеих жён: Изабеллу Брандт и Елену Фоурмен, младшего сына. Написал он и самого себя в образе святого Георгия. Вопреки канонам мастер изобразил Георгия не юным воином, а зрелым человеком, закованным в латы.  Его близкие давно забыты. Елена Фоурмен, изображённая в образе Марии Магдалины, предпочла выгодный брак почётному вдовству. Отец художника, блестящий юрист, протестант, бежавший от герцога Альбы в Германию, остался в памяти лишь потому, что его изобразил гениальный сын.

Теперь стоит посетить ещё одно место, тесно связанное с именем великого мастера. Среди готических храмов Антверпена особняком стоит церковь Карла Борромея, возведённая в пышном стиле барокко для ордена иезуитов. Построил её Ф. Эгийон в 1614-1621 годах. Рубенс вместе с Антонисом ван Дейком расписал её своды. Однако пожар 1718 года уничтожил 39 его полотен. Сохранился лишь алтарный образ работы великого мастера.

Барочный фасад храма типичен для иезуитских церквей. Он весьма напоминает фасад церкви Иль Джезу в Риме, ставшей первым католическим храмом в стиле барокко.

Насколько внушителен фасад церкви Карла Борромея, настолько легка и изящна барочная башня, возведённая в XVII веке. Она поднимается над заурядными домами XIX века, перекликаясь с соседней башней Онзе-Ливе-Враукерк.

В улочках средневекового Антверпена глаз то и дело натыкается на любопытные детали. Разве можно равнодушно пройти мимо этих уличных табличек? В них застыла сама история, напоминая о могущественном Карле V и отчаянной борьбе Фландрии с испанским господством.

Казалось бы, мы уже увидели всё самое главное в этом городе. В стороне осталась лишь застроенная невзрачными домами Пеликанстраат и находящийся поблизости от неё Музей бриллиантов. Ведь Антверпен по сей день остаётся одним из важнейших центров огранки и торговли алмазами. Однако на Пеликанстраат нас уже не хватило. Мы предпочли ей ещё одно место, обязательное для каждого ценителя истории и культуры. Это дом-музей Плантена-Моретуса, стоящий на Пятничной площади к югу от собора.

Кристоф Плантэн также неотделим от Антверпена, как и Питер Пауль Рубенс. И также, как Рубенс, он родился вдали от этих мест. Родина Плантэна — Турень, но мало кто из коренных жителей так любил этот город и так много сделал для его славы, как этот француз.  В молодости он был искусным мастером переплётного дела, но нелепая трагическая случайность положила конец его ремеслу. Он неосторожно вышел из дома после наступления комендантского часа и… был ранен наёмным убийцей.

Переплетать книги он уже не мог и занялся книгопечатанием. Вкус и умение работать создали ему репутацию, да такую, что испанский король Филипп II предоставил Плантэну исключительное право печатать молитвенники для всей Фландрии и Испании. Печатня Плантэна издавала книги на разных языках, включая знаменитую Библию-полиглот с греческим, древнееврейским и сирийским текстами. Недаром девизом Плантэна стали слова «Труд и постоянство».

Зять Плантэна Моренторф, более известный под прозвищем «Моретус», унаследовал типографию в 1589 году и продолжал дело тестя с тщанием и неизменным успехом. Сам Рубенс не гнушался рисовать виньетки для книг, печатавшихся Моретусом.

Книжная лавка, как и весь дом, сохранилась в неприкосновенности с тех далёких времён. Представьте себе, что на этот прилавок облокачивались Рубенс и его друг бургомистр Рококс, Антонис ван Дейк и Якоб Йорданс.

Самое ценное здесь даже не подлинные картины, мебель, книги и фарфор, а удивительная атмосфера богатого, культурного буржуазного дома рубежа XVI-XVII веков.

Дом очень велик, по сути это целых два дома — старый, как минимум начала XVI века и более поздний, барочный, пристроенный во времена Моретуса. Внутри находятся многочисленные жилые покои, помещения с печатными станками, кассы шрифтов, книжная лавка и многое другое.

Мы провели очень насыщенный день в Антверпене. На прощание город подарил нам встречу с талантливым учеником Рубенса Якобом Йордансом, чей памятник стоит на Пятничной площади.

И… портовым грузчиком — знаменитой скульптурой бельгийского мастера Константина Менье, изображающей портового рабочего Антверпена. Конечно, нынешние докеры управляются не с мешками, а с контейнерами и носят их не на спине. а с помощью подъемных кранов и транспортёров. Но их предшественник, стоящий неподалёку от бывшего порта на набережной Шельды, безусловно находится на своём месте. Ведь он тоже антверпенец, создававший красоту и богатство города.

Дальше наш путь лежал в Брюссель.

В статье использованы материалы книги Михаила Германа «Антверпен. Гент. Брюгге. Города старой Фландрии», М., «Искусство», 1974 г.

Поделиться в
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (1 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

Комментарии 1

  • Из книги Анри Перрюшо «Жизнь Ван Гога»: «Антверпен, выросший на одном из берегов широкой и мощной Шельды, раскинул свои доки и шлюзы до самого Северного моря. Ритм жизни города определяет река. Над водой в радужном свете, переливающемся почти как на юге, носятся чайки. Бойко торгуя со всеми портами мира, город сохраняет тот вечно молодой облик, который вообще присущ морским портам. И хотя ему, как северянину, чужда добродушная безалаберность Марселя или шумная круговерть Неаполя, он всё-таки ещё слишком далёк от настоящих северных широт и, поэтому здоровый плотский аппетит к жизни, известная доля практицизма и её эмоциональное выражение — фламандское бахвальство — вносят живые краски в сдержанное достоинство бельгийской столицы». (стр.159)

Слово молвить