Прогулки по Остожью — II

  • ЗОЛОТАЯ МИЛЯ МОСКВЫ

Начало прогулки здесь. Мы вышли к 1-му Зачатьевскому переулку, идущему от Остоженки к Пречистенской набережной. На углу Курсового переулка находится одна из ранних работ АБ «Остоженка», постройки 1997-99 годов. Архитектор Александр Скокан недоволен своим детищем, поскольку заказчик, в обход автора, повысил этажность с 4 до 7 этажей под абсолютно непобедимым аргументом: «верхние этажи лучше продаются».

Архитектурные критики, напротив, считают его «героическим домом».

Вот авторитетное мнение с сайта «Другая Москва»:

Этот дом мог бы стать домом лётчиков или полярников, если бы история Страны Советов сложилась иначе. Например, если бы страной правил кристально честный Бухарин, а Сталина сослали в Туруханский край за грубость и злоупотребления. Председателем  Союза советских писателей стал бы Платонов,  Осипу Мандельштаму авторитетом страны выбита Нобелевская премия.
Конструктивизм  остался бы официальным стилем в архитектуре, а это уже не рассыпающиеся жилищные коммуны, а серьезное качественное строительство.  В Москве, на Ленинских горах Ле Корбюзье построил бы Дворец Советов, Фрэнк Ллойд Райт — дачу над искусственным водопадом в Барвихе для А.С.Луначарского.  Жолтовский  возводил бы высотки со шпилями в бывшем Екатеринбурге, переименованном в Троцк, а Фомин — классицистические санатории в Крыму. Восстановили бы многие церкви, порушенные в горячке первых лет Советской власти, а на Лубянской площади построили конструктивистский собор в память всех погибших и пострадавших в гражданской войне. А на Красной площади стоял бы абсолютно прозрачный, стеклянный мавзолей Ленина, чтобы желающим взглянуть на тело вождя не нужно выстаивать в многочасовой очереди, все и так видно. Всё это могло было бы быть, если бы не….
Соседние дома, стоящие в Молочном и Бутиковском переулках, на такой взгляд «как будто бы» не претендуют. Они претендуют на очень хорошую современную архитектуру, не совсем к месту оказавшуюся в старинных московских переулках.

Ближайший к нам БутикОвский перекулок архитектурные критики в шутку предложили переименовать в БутИковский. Это такой Третьяковский проезд, только не о тряпках, а об архитектуре. Вот бутик «Grygorian», вот бутик «Skuratoff», здесь лучшее, что на сегодняшний день есть в московской архитектуре.

Переулок назван по имени купца Бутикова, содержавшего неподалёку текстильную фабрику. Его дочка Сашенька, в замужестве Дерожинская, заказала не кому-нибудь, а самому Федору Шехтелю, особняк в Штатном (Кропоткинском) переулке, что занят нынче посольством Австралии.

Начнём, пожалуй, с «Молочного дома», построенного в 2000-2002 годах  АБ Юрия Григоряна. (Молочный переулок, дом 1)

Дом отличен хотя бы тем, что не занимает весь участок, а заказчик не выжимает из архитектора все мыслимые и немыслимые квадратные метры. Построенный широкой дугой, дом формирует своим фасадом некое подобие дворцового курдонера, занятого публичным зелёным пространством. Фасад очень прост – богатство, которым не кичатся — это новшество для России, символ XXI века. К минимализму прилагаются «скачущие окна», прозрачный цоколь и отделка дорогим натуральным камнем. Недаром этот дом два года считался лучшим в Москве, да и по стоимости квадратного метра был на тот момент самым дорогим.

Кроме того, этот дом стал первым домом без балконов. Балкон у нас – символ совка, там вечно лежат запасные покрышки, лыжи, стеклянные банки. Здесь так называемые французские балконы, когда окна занимают всё пространство от пола до потолка с едва заметной решёткой. Недаром вначале этот дом воспринимался слишком офисным.

В одной из архитектурных рецензий его даже назвали «сентиментальным обкомом», на что авторы обиделись.

Сегодня архитектуру  определяет отнюдь не идеология, а потребности рынка. Под него можно прогнуться. А можно не просто убедить архитектурой, а даже внушить средствами архитектуры. Этот дом в Молочном переулке – внушает. Темы, которые он диктует, чрезвычайно важны для «нового русского», но при этом они не противоречат, а остаются и важными темами собственно не только современной, но архитектуры вообще. Первое: архитектура выражает богатство. Об этом говорят — и дорогие материалы в отделке, высокое качество строительства, совсем небольшая этажность, прилегающий парк. При этом – никаких пафосных колонн, золота, ненужных финтифлюшек и прочих атрибутов новорижской безвкусицы. Второе: архитектура это власть. На это недвусмысленно указывают классическая циркумференция и парадный газон перед нею. Да ещё едва заметный призрак власти советской. Третье: архитектура это свобода. Здесь это – разнобой окон и прозрачный первый этаж.

Напротив стоит ещё один образец высокого художественного вкуса «Медный дом» или, на английский манер, «Copper house»( Сергей Скуратов 2002-2004 годы, Бутиковский переулок, 3). Этот дом действительно хорош, но… как если бы среди современной толпы  горожан вдруг появился бы средневековый воин с алебардой, закованный в латы. Здание,  покрытое патинированной медью, стало для Москвы абсолютной новинкой. Патина, покрывающая бронзовые статуи (и не только) хорошо известна. Она защищает медь от разрушения. Но создатели Коппер Хаус не стали дожидаться, а спрессовали время, взяв его из будущего и искусственно состарили фасады. Патинированная медь, это как хороший сыр с плесенью. Если сам испортился и заплесневел – употреблять рисковано, лучше выбросить, а изысканный рокфор или дор-блю получается если плесень вырастили сознательно.

Итак, здесь целый ряд инноваций. Дом, перескочивший лет через 20, но не в прошлое, а в недалёкое будущее. Материал выбрали эстетский, но при этом суперпрактичный, он одновременно олицетворяее и  новейшие технологии и благородную старину . Отделка довольно привычная на крышах, но ставшая стенами. Качество архитектуры в какой-то степени перекрыто необычностью отделки, а она здесь не менее замечательна. Дом сделан в виде трёх кубиков, парящих благодаря консольным выносам, на стенах всё тот же скачущий ритм оконных проёмов.

Стёкла торцевых фасадов (см. верхний снимок) наклонены под разными углами. В единый пространственный модуль три объёма объединяет прозрачная галерея.

Здесь собраны все самые модные приемы и спаяны фирменным отточенным скуратовским рисунком. Зелень меди здесь совсем не случайна. Участок для застройки крайне ограничен, градостроительным акцентом дом в любом случае не стал бы. Поэтому сознательно был  выбран мотив паркового дома, зеленой змейкой ползущего к реке и в зелени утопающего. Архитектор разбил дом на три равные части, да ещё и приподнял их над землёй, не пытаясь выжать из участка максимум, как сделал автор 8-этажного соседа. Как итог получилась настоящая скульптура и патина на ней абсолютно уместна. Не Медный всадник, конечно. Но уж церетелевскому Петру точно 100 очков вперед даст.

Соседний дом, жилой комплекс Бутиковский 5

Весьма интересный дом. Пожалуй, вряд ли в Москве найдётся другой современный дом с таким фасадом. Стена остается стеной, но перестает быть плоскостью. Это уже  пейзаж особой природы. Его можно сравнить с  горной породой. Вот в одном месте один слой вырывается наружу, а в другом на поверхность выходит  другой. Но за всем этим хаосом ты ощущаешь твёрдую руку дирижера: чередование впадин и выступов, плотности и пустоты, светлого и темного, с виду хаотично, но на самом деле гармонично, хотя и без симметрии.

Главный отделочный материал — черный бельгийский кирпич. Он пресованный, ручной выделки, а не резаный, и смотрится живым и теплым. Черный цвет выглядит   столь благородно на контрасте — на фоне светлого каменя и дерева.  Между окнами стоят широкие панели из канадского мореного дуба. Дерево в отделке фасада впервые применили в Москве.

Пожарники ужаснулись, но разрешение дали, ведь во всем мире деревяшки благополучно живут на фасадах, а у нас это стало первай ласточкой. И как будто приветственный поклон одного джентльмена другому светлый камень цоколя жилого дома в Бутиковском 5 похож на камень «Молочного дома» . Так сознательно создаётся новый архитектурный контекст, новая аристократическая среда.

Не менее примечателен и Кристальный дом (Crystall House, Корабейников переулок 15-17) построенный по проекту уже известного нам АБ под руководством Юрия Григоряна (2003-2006).

Со стороны Коробейникова переулка – это длинный вытянутый корпус, «пробитый» четырёхэтажным объемом индивидуальной виллы, встроенной в здание. Со стороны Хилкова переулка стоят три стеклянные башни. На самом деле они каменные, но с навесными стеклянными фасадами на берлинский манер. Планировка комплекса соответствует традиции. Здесь стояла текстильная фабрика купца Бутикова, состоявшая из двух вытянутых корпусов, со внутренним двором-улицей, шириной метров 15. А на уровне фасада, ну чистый Дойче-Банк в Берлине. А Остоженка по-прежнему отечественная Потсдамер-платц.

Ещё одно современное здание расположено на противоположной от Crystall House стороне переулка, Корабейников 24, это офисное здание «Чайка-плаза». Какие задачи решали архитекторы, великолепно рассказано в статье на сайте о современной архитектуре Москвы «Другая Москва». «Чайка плаза» — гармоничное здание, построенное в очень жёстких рамках. Со стороны 3-го Зачатьевского переулка оно соседствует с «Домом Шаляпина».

Учитывая это, авторы намеренно с этой стороны понизили этажность одного из объёмов. В этом доме нет особенных новаторских форм, металлических конструкций, ни кричащих цветов, ни особенных элементов. Коробка, где первый этаж отделан гранитом, выше — штукатуркой,а третий этаж — одет в стекло. На первый взгляд — ничего особенного не происходит. Но здесь происходит диалог всего двух элементов и от этого возникает ощущение искусства.

Сыграть в одно касание — это и есть фирменный прием «Остоженки». Сухая плоскость оживлена и превращена в картинку всего одним или двумя каплями.

Таких здесь «капель» набралось на целый «стакан». Таким стеклянным «стаканом» отделан боковой фасад. Но кажется, что этот предмет как бы вынут он из главной стены, а вместо него появилась арка. Арка выглядит несерьезной, она будто  бы вырезана в гипсокартоне. (Кстати, в «евроремонте» такие арки указывают на  «архитектуру». ) Это и есть изящный щелчок «московскому стилю», в котором арка непременно означает власть.

А ещё этот «стакан» напоминает движущийся лифт. Он будто упал  с неба, от этого монотонный фасад выглядит динамичным. И что особенно хорошо заметно на фоне безжизненных, хотя и разукрашенных стен школы пения Галины Вишневской.

На «Золотом сечении» в 1999 году интерьер «Чайки-плаза» признан лучшим.

  • КОЛОННЫ-МАКАРОНЫ

А теперь поднимемся по Коробейникову переулку к островку старинной застройки, уцелевшему в конце Остоженки. Здесь сохранилась парочка особняков, сейчас в них располагаются посольства Хорватии (дом 16/10).

Скупые формы здания чуть оживлены изразцами над окнами третьего этажа.

Второе посольство — Кот-д’Ивуар (Берега Слоновой Кости).

К сожалению, эта старинная застройка подавлена совершенно неуместным здесь Оперным домом – одним из примеров «творчества» М.М.Посохина, главного адепта «лужковского стиля». Два слова о самом стиле – безвкусный эклектичный ретроспективизм, отличающийся башенками, балясинками, колоннами и использованием фальшивых материалов. Характерная черта «лужковского стиля» — непродуманность и бессистемность застройки, дурновкусие, настоящий архитектурный кич. Лужковский стиль – порождение командно-административной системы в области архитектуры и градостроительства, снимающее с архитектора ответственность за конечный результат.

Центр оперного пения Галины Вишневской (1994-2001)– ярчайший тому пример. (Вид со стороны Коробейникова переулка).

Здание выстроено на месте единственного в квартале сквера с нарушением регламента – выше, чем было заявлено (9 этажей в окружении 2-3 этажной застройки) в обход ограничений, установленных для заповедной зоны центра города.
Народный архитектор, лауреат Госпремии, действительный член Академии Художеств М.М.Посохин пренебрёг историческим контекстом при декларированном уважении к оному и злоупотребил мелкими, сухими и невыразительными деталями. Якобы классицистическое здание несимметрично, портик не попадает в арку, длинные тонкие колонны-макароны всех ордеров и балясины на мансардах – всё это создаёт впечатление напыщенной, пустопорожней болтовни. (Вид со стороны Остоженки)

Кстати, Посохин-сын – типичный эклектик. Он может работать во «всех стилях». Прямо через дорогу стоит его псевдомодернистский, перегруженный мозаиками, излишне манерный Лайт-хаус. (На противоположной от Центра оперного центра стороне Остоженки в переулке).

В общем непонятно что хуже – величественные злодеяния отца (М.В.Посохина – Дворец Съездов, Новый Арбат, здание правительства Москвы) или скучные происки сына.
В общем, бегом отсюда к остаткам классического наследия, уцелевшим в конце улицы.

  • «В ОДНОЙ ИЗ ОТДАЛЁННЫХ УЛИЦ МОСКВЫ»….

Один из самых интересных домов на Остоженке – это скромный деревянный послепожарный особняк, построенный в 1819 году.

Именно об этом доме писал И.С.Тургенев:

«В одной из отдаленных улиц Москвы, в сером доме с белыми колоннами, антресолью и покривившимся балконом, жила некогда барыня, вдова, окруженная многочисленною дворней. Сыновья ее служили в Петербурге, дочери вышли замуж; она выезжала редко и уединенно доживала последние годы своей скупой и скучающей старости. День ее, нерадостный и ненастный, давно прошел; но и вечер ее был чернее ночи.»

Прототипом старой барыни была матушка Тургенева Варвара Петровна Лутовинова – суровая и властная женщина, типичная барыня времён крепостного права. Сын не любил свою мать и в рассказе «Му-му» описал реальные события, произошедшие с крепостным Варвары Петровны дворником Андреем. В настоящее время в доме находится музей И.С.Тургенева.
Ниже по Хилкову переулку находится дом № 3. Дом принадлежал знакомой Пушкина госпоже Есиповой. А в 1828 году дом и сад наняло «АО для учреждения заведения Искусственных минеральных вод в Москве» в качестве водолечебницы. Одним из акционеров и организаторов лечебницы был Христиан Лодер — известный московский доктор, профессор университета. Богатые пациенты съезжались сюда поутру пить воды и совершать моцион в саду. На случай непогоды к дому пристроили обширную террасу. У Сергея Романюка указано, что бедные пациенты получали воды бесплатно. По словам известного мемуариста Филиппа Филипповича Вигеля:

 «Движение, утренний воздух, гремящая музыка и весёлые толпы гуляющих больных (из коих 2/3 было здоровых) нравственно врачевали меня не менее, чем мариенбадская вода, коей я упивался…»

Водолечебница доктора Лодера была очень модным местом. «Вся Москва» занималась здесь приятным времяпрепровождением, сплетнями и флиртом. Говорят, что от имени доктора произошло известное слово «лодырь». Простонародье, наблюдавшее за гуляющей публикой сквозь решётку, окрестило пациентов доктора Лодера по созвучию с его фамилией. Хотя, справедливости ради, слово «лодырь» встречается задолго до основания лечебницы.

Самое величественное здание на Остоженке – это старинный дворец, стоящий с отступом от «красной линии».

Курдонер дворца давным-давно превратился в общественный сквер. Здание и сейчас выделяется немалыми размерами. Можно представить, каким огромным оно казалось по окончании строительства – в 70-е годы XVIII века.

Дворцом владел генерал-поручик сенатор П.Д.Еропкин. Он прославился тем, что «унял» чумной бунт в Москве. Тогдашний главнокомандующий Москвы Пётр Семенович Салтыков самоустранился от руководства городом, охваченным заразой. Когда власти запретили сборища у Боголюбской иконы Богородицы, находившейся в часовне у Варварских ворот, толпа восстала и разорвала архиепископа Амвросия. Только решительные действия Еропкина спасли положение. Матушка Екатерина пожаловала ему 4 тысячи душ крепостных, но Еропкин… отказался и этим ещё больше прославился.

По воспоминаниям «бабушки» Елизаветы Петровны Яньковой, жившей неподалёку в Стадном (Штатном) переулке, у Еропкиных в Москве был открытый стол.

«К ним приходили обедать ежедневно кто хотел, будь только опрятно одет и веди себя за столом чинно. И сколько бы за стол не село человек, всегда для всех доставало кушанья. Вот как в то время умели жить знатные господа!»

После смерти П.Д.Еропкина в 1805 году дом достался супруге, затем племянникам Новосильцевым, затем князьям Гагариным. Последние  продали имение за 35 тысяч рублей Московскому купеческому обществу для устройства в нём Коммерческого училища. Тогда то и пристроили длинное крыло по нынешнему Померанцеву (Троицкому) переулку.

Здесь учился (и жил на квартире отца, преподавателя училища) будущий знаменитый историк С.М.Соловьёв. Братья Вавиловы — Сергей Иванович и Николай Иванович (физик и биолог, Президент АН СССР и «враг народа») также закончили Коммерческое училище.

Памятник перед фасадом напоминает о том, что здесь в июле 1941 года формировалась 5 дивизия народного ополчения Ленинского района г.Москвы.

Теперь оглянемся вокруг. Справа на углу Остоженки и Еропкинского переулка стоит многоэтажный дом (верхний этаж надстроен), напоминающий старинный резной комод. Дом был построен для Совета детских приютов (благотворительной организации) в 1890 году архитектором Антоновым.

На узком фасаде, выходящем на Остоженку, видны две даты – основания совета и строительства здания. В начале ХХ века здесь открылась бесплатная детская больница, где, в частности, работал знаменитый детский доктор Н.И.Филатов. В советское время здесь открыли дом матери и ребёнка. Сюда приезжали М.И.Ульянова и Инесса Арманд. Здесь же работала сестрой милосердия Зинаида Райх. Её навещал Сергей Есенин. Недавно здание было реконструировано для МГПУИЯ им М.Тореза, который с 1939 года занимает Еропкинский дворец.
По диагонали от Еропкинского переулка стоит 4-хэтажный дом в том же русском стиле, построенный для того же Совета детских приютов в 1902 году архитектором Сергеем Тихомировым. При строительстве этого дома, как и соседней коробки № 47, украшенной «ампирными нашлёпками» по словам И.Э.Грабаря , архитекторам приходилось считаться с церковью Успения в Остожье. Её снесли в 30-е годы. На месте церкви – сквер.

Слева от Еропкинского дворца проходит Померанцев переулок. Он назван по имени считавшегося погибшим «красного прапорщика» А.А.Померанцева, тяжело раненного во время боёв 1917-го года в Москве. Позже Померанцев закончил МГУ, стал выдающимся ученым в области молекулярной физики. Будучи скромным человеком, он и помыслить не мог, что Померанцев переулок имеет прямое отношение к его персоне.

Так вот, на углу Померанцева переулка стоит массивный 6-этажный дом № 40. Построил его  Н.И.Жерихов.

Мы ещё вспомним о нём, когда доберёмся до дома Генриха Бройдо. В доме № 40 по Остоженке жил знаменитый психиатр Ганнушкин.

Соседний дом № 3 по Померанцеву переулку отличается суровым фасадом с рустом и лоджиями.

Его облик напоминает петербургские доходные дома. 1905 год, архитекор Челищев. Этот дом, также как и дом Совета детских приютов, расположенный напротив, связан с именем С.Есенина. Здесь он поселился после женитьбы на внучке Л.Н.Толстого Софье Андреевне Толстой (С.А.Толстая-Берс была её крёстной). София Толстая познакомилась с Сергеем Есениным в начале 1925 года, в июне Есенин переезжает от Г.А.Бениславской (беззаветно влюблённой в поэта) к С.Толстой в Померанцев переулок. А 28 декабря 1925 года в гостинице «Англетеръ» всё было кончено.
Парочка послепожарных особнячков притаилась в самом конце Остоженки. На них почти никогда не обращают внимания. Хотя именно такие дома создавали облик Москвы 200 лет назад.

Эти, конечно, немного моложе. Дом № 49 отмечен родовым гербом Всеволожских. Соседний выглядит заметно более ухоженным. В нём находится что-то непонятное. Кстати, его дважды перестраивали, последний раз 99 лет назад в 1914 году.
Вернёмся к середине Остоженки мимо «шедевров» М.М.Посохина. Можно закрыть глаза, а затем открыть вновь, потому что нас ждёт встреча с настоящим, первосортным московским модерном.

  • ПОД ЗНАКОМ ЛЬВА ТРАВЫ

Здесь, на перекрёстке с Барыковским переулком, сложился прекрасный ансамбль в стиле «ар-нуво». Его доминантой служит фантастический, напоминающий средневековый замок, особняк. Это второй собственный дом архитектора Льва Кекушева, построенный в 1900-1903 годах. По московскому обычаю владелец записал дом на свою супругу. Особняк напоминает готический замок, его формы нарочито утяжелены, стены превращаются в почти скульптурное произведение, украшенное растительной лепниной.

На фронтоне некогда стояла скульптура льва (видна на старых фото). Кекушева звали Львом и на всех своих постройках он старался оставить изображение льва – свою авторскую подпись.

Соседние трёхэтажные дома (Остоженка № 17 и 19) также построил Кекушев, в 1901-02 годах.

Здания объединяет лепное изображение… конопли.

Часть дома № 19  занимала лечебница доктора Бакунина, приходившегося племянником известному теоретику анархизма. В этой лечебнице 7 апреля 1925 году скончался патриарх Тихон.

Доходные дома  Кекушев построил для себя, но после развода в 1913 году они достались его бывшей жене. Мария Нащокина, крупнейший специалист по истории московского модерна, упоминает о психической болезни архитектора из-за которой он почти ничего не строил после 1905 года. Неизвестна и точная дата его смерти и место, где он похоронен.

Стоящий напротив дом № 20 построен явно с оглядкой на кекушевские дома.

Его автор Н.И.Жерихов  — плодовитый и способный московский зодчий. О его биографии почти ничего не известно за исключением того, что в конце XIX века он преподавал чистописание и рисование в различных московских училищах. Звание техника Жерихов получил в начале ХХ века. Он работал в качестве архитектора с 1902 по 1914 год и оставил нам около 30 доходных домов: добротных, качественных и весьма выразительных. Самым интересным считается этот угловой дом на Остоженке 20, построенный для Генриха Бройдо.

Красивая лепнина с изображением антилоп и всё той же расширяющей горизонты сознания травы, красивая столярка, кованый балкон и кронштейны кровли – это своеобразная энциклопедия художественных приёмов, характерных для массовой застройки эпохи модерна.

Вот мы и добрались до 1-го Зачатьевского переулка. Когда-то здесь стояла церковь Воскресения Словущего, снесённая в 1933 году во время строительства метро. По решению синода от 2011 года церковь восстановят.

К сожалению, невозможно восстановить утраченный в 2007 году дом И.Е.Красовского, купца-трактирщика, большого любителя голубей. Прежде здесь был деревянный трактир Шустрова, на чердаке он держал голубятню. Красовский сначала перекупил трактир Шустрова, а затем построил самый большой в Москве трактир, уговорив владельца сломать деревянный дом. Красовский был не меньшим любителем голубей, чем Шустров, почему неофициально трактир именовался «Голубятня». На третьем этаже был простонародный трактир, где в зале стояло больше 100 столов, а на середина было свободное пространство для пляски. Второй этаж предназначался для «чистой публики».

Красовский сочинял сатирические куплеты, в которых доставалось и владельцу дома, купцу-ростовщику Дунаеву:
«Он купец московский злющий,
На Остоженке живущий,
Этот бес имеет дом,
Деньги сыплются кругом».
Дунаев и разорил Красовского, тот закончил жизнь в нищете. На месте «Голубятни» теперь элитный жилой дом, почему то именуемый «Доминион».

Автор проекта АБ «Киселёв и партнёры». Вроде всё как у Скуратова и Григоряна, но лёгкости и изящества нет. Зато заказчик доволен.

Приглашаем Вас на авторские пешеходные экскурсии по Москве: Пречистенка и Замоскворечье, Арбат и Новодевичье кладбище.

Источники:

В.А.Гиляровский «Москва и москвичи», М., «Московский рабочий», 1976
С.Романюк «Из истории московских переулков», М., ЗАО «Сварог и К», 1995
П.Сытин «Из истории московских улиц», М., «Московский рабочий», 1958
Ю.Федосюк «Москва в кольце Садовых», М., «Московский рабочий», 1991
Сайт «Другая Москва» http://drumsk.ru/


   

Поделиться в
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет, будьте первым! Оцените пожалуйста материал.)
Загрузка...

Комментарии 5

  • Я тоже как-то прогуливалась по этому району. Золотая миля — что скажешь! Но вот Оперный дом у меня не вызвал такого отторжения — ну да, стоит, ну да, современный. Но особо не отсвечивает и в целом выдержан в классическом стиле. А вот современные дома (типа «Медного дома» или «Молочного дома») все-таки очень выделяются. Возможно, со временем и они будут классикой. Но сейчас они слишком заметны. И жаль конечно, что столько всего снесли при строительстве новых домов.

  • Прочитала «от корки до корки» с особбым интересом: ведь именно на Остоженке расположена моя «алма матер» и место, где я и поныне работаю — тот самый бывший дворец Еропкина — раньше Иняз Мориса Тореза, а сейчас МГЛУ. То, что раньше там было Коммерческре училище, я ещё знала, а вот вся остальная информация была новой, раньше как-то не задумывалась.
    То же самое могу сказать и о других зданиях на Остоженке и в переулках: практически всё узнавала на фотографиях и с удивлением читала относящиеся к ним факты, например, о том, что в соседним с моим университетом доме, оказывается, жил Есенин.
    Удивила по-настоящему подборка в начале рассказа — о современной архитектуре в этом районе, подумать не могла, что есть так много интересных зданий, которые в будущем вполне вероятно станут обязательной частью классического туристического маршрута по Москве. Мне очень понравились эти дома.

  • Дом с хаотично расположенными окнами — очень даже ничего )) И отделка художественными изразцами гармонично вписывается в современные здания. В общем, понравилось, и не скажешь, что вычурно ))

  • Этот материал самый интересный из статей про Остоженку. Спасибо. Хотелось бы пройтись по всей улице от дома к дому, а потом — в переулки, а потом к реке.
    Вот, кстати, ищу упоминание Остоженки в поэзии — пока ничего значительного. Подскажите, кто знает!

    • Здравствуйте, Ольга.
      Кроме Марины Ивановны никого вспомнить не могу:
      «Переулочек, переул…
      Горло петелькой затянул
      Как по левой руке пустырь
      А по правой руке монастырь…» (Зачатьевский)
      Пройтись можно, но, боюсь, Вы не согласитесь. Это моя профессия, я ей деньги зарабатываю.

Слово молвить