Романтический реализм. Тематика советской живописи (II)

Первая часть.
ВВЫСЬ

Этот светлый, романтичный раздел выставки «Романтический реализм» посвящён чуду воздухоплавания. Точнее – чуду жизни вообще. Картины Лабаса – бесконечное любование свежестью юного умытого мира и невесомыми, ещё безгрешными, не до конца оформившимися новыми людьми, счастливыми от того, что они легко преодолели земное притяжение. Здесь всё точно с иголочки, только что вылупившееся, наивное и трогательное в своей чистоте.

А.Лабас «Первый советкий дирижабль», 1933, ГТГ
А.Лабас «В полёте», 1935, ГТГ

Торжество безоблачной реальности – сегодня и всегда – ещё яснее чувствуется в работе ученика Филонова, живописца Купцова, чей дирижабль парит среди аэропланов, демонстрируя эстетическую ценность машин.

В.Купцов. “Дирижабль” 1933, Центральный музей Вооружённых Сил РФ

Кадром кинохроники выглядит преображённые новой цивилизацией просторы у Цветкова. И хотя под его картиной – самой поздней в этом разделе выставки – стоит зловещая дата 1937, все в ней дышит неподдельной верой в чудо, ощущением причастности к прогрессу и искренним энтузиазмом в представлении лучшего, что происходит со страной.

Б.Цветков. “Доставка плотов”, 1937 г. Государственный музейно-выставочный центр РОСИЗО

НОВЫЙ ЧЕЛОВЕК, НОВОЕ ТЕЛО

Спорт, физкультура – явления в конце XIX – начале XX века модные, но не массовые – Советскую власть интересовали серьёзно. В 1918 году руководство физической подготовкой трудящихся официально поручено ведомству культуры. Молодой стране нужны сильные, выносливые, физически крепкие граждане: «Рабы, разгибайте спины и колени! Армия пролетариев, встань стройна!» Возникают культ здоровья, культ тела, развитию которых способствуют появление выходных дней и отпусков. Кроме того, в первые послереволюционные годы в России уживаются одновременно чрезвычайная сексуальная раскрепощённость и пуританизм. Представленные в этом разделе «Романтического реализма» произведения относятся к 30-м годам, когда уже победили идеи социалистической аскезы и деэротизации общества. Поэтому, здесь человек – почти бесплотная сущность. Особенно хорошо это видно на полотнах Дейнеки «Утренняя гимнастика» и «Эстафета», где изображены не вполне люди, скорее – отрывающиеся от земли формулы людей.

А.Дейнека «Утренняя зарядка», 1932 г, ГТГ
А.Дейнека “Эстафета”, 1947, ГТГ

Или чистые эмоции – как на полотне «Киров принимает парад физкультурников».

А.Самохвалов «С.М.Киров принимает парад физкультурников», 1935, ГТГ

Даже реалистичная упитанная «Спортсменка с цветами» Самохвалова словно бы парит в воздухе.

А.Самохвалов “Физкультурница с букетом”, 1935, ГТГ

На картине «В Севастополе» написанной, когда со всех прочих аспектов советского мифа уже сдёрнута романтическая дымка, а эротические аллюзии находятся под запретом, люди будущего – дети, твёрдо стоят на земле и держатся за парапет, в то время как соблазнительная фигура взрослой женщины зависла между настоящим и прошлым.

А.Дейнека “В Севастополе”, ГТГ

ПРАЗДНИКИ, ВСТРЕЧИ

Время трудовых побед и настоящего энтузиазма породило не только новую страну и новых героев, но и новые праздники, новые способы времяпрепровождения. Внутрисемейная или внутрицеховая камерность уступила место массовости, уединение – единству. За всё берутся, как в общине – миром. Миром чествуют героев, торжествуют, подписываются на заём, решают, кто здесь свой – словом, общественный интерес выше личного.
Эстетика массового триумфа становится, в основном, имперсональной – в «Демонстрации» Бродского лиц не разобрать (всего четырьмя годами раньше он тщательно выписывал массовку на «Празднике Конституции»), в эскизе мозаики Дейнеки лица неважны. Народ превращается в «трудовую массу».

А.Дейнека «Стахановцы. Эскиз мозаики», 1938, Государственный центральный музей современной истории России
И.Бродский “Демонстрация на Проспекте 25 декабря”, 1934, ГТГ

Другое дело – «Встреча артистов театра им. К.С.Станиславского с летчиками» Ефанова.

В.Ефанов “Встреча артистов театра имени К.С.Станиславского со слушателями Военно-воздушной академии имени Н.Е.Жуковского, 1938, Государственный Русский музей

Жанровые полотна претендуют на точность репрезентации, а поэтому вызывают дополнительное доверие зрителя, главный запрос которого по отношению к искусству – правдивость.

НА ВОСТОК

Мечты о сказочном Востоке – относительно недавно присоединенным к империи Закавказью и Туркестану, – взлелеянные романтиками Золотого века литературы, героями Кавказский войн, Туркестанских походов и Тянь-Шанских экспедиций, поддержали современников Серебряного века и натолкнули на спасительные открытия. Исполненный витиеватых аллюзий язык народов, населяющих юго-восточные окраины России, оказался единственной для многих литераторов, прижатых Советской властью к ногтю, возможностью самовыражаться. От догм соцреализма Пастернак, Ахматова, Тарковский, Заболоцкий и другие, лишенные права печататься поэты, укрылись в переводах персидских, узбекских, туркменских, азербайджанских и прочих, прежде неведомых европейцам, опусов, художники тоже нашли на Востоке надежное убежище задолго до того, как эшелоны с эвакуированными во время Великой Отечественной войны превратили на несколько военных лет хлебный Ташкент в культурную столицу СССР. Советская идеология довлела и там, за Кавказским хребтом и в песках Средней Азии, но, прикрываясь самобытностью, экзотикой и национальным темпераментом, живописцы могли удариться в фовизм, скрестить виденных в юности Матисса и Сезанна с закавказской реальностью или переместить сюжеты средневековых европейских миниатюр на Туркестанскую почву. Экспрессионистские хлопковые мадонны Волкова,

А.Волков “Сбор хлопка”, 1931 г, ГТГ

постимпрессионистские пейзажи и натюрморты Сарьяна

М.Сарьян “Плоды и овощи”, 1942 г, Государственный музей искусств народов Востока

неподготовленному зрителю слали горячий братский привет и поддержку из (будто бы) сытых и вечно солнечных краёв – то есть честно выполняли госзаказ. А просвещенные зрители видели в кавказских и среднеазиатских художниках героев эстетического сопротивления, нонконформистов, променявших удобства столичной жизни на свободу слова и дела.

ТЕРРИТОРИЯ СЧАСТЬЯ

“Насаждение идеи единого всеобщего счастья – важная пропагандистская задача. В какие бы обстоятельства не помещали своих героев литераторы и кинематографисты, призванные транслировать образ рая, схема развития событиях и характеров одна: преодоление трудностей, короткая передышка и взгляд в будущее, полное сбывшихся надежд. Связь с действительностью очень условна, происходящее здесь и сейчас – неважно. Голод и лишения значения не имеют, потому что “через четыре года здесь будет город-сад”. Реальные люди живут, будто начерно, во имя великой идеи рая для всех потом, в будущем. Но предчувствие этого будущего уже здесь. “Как хорошо жить в Советском Союзе!” И рай на самом деле уже есть, это не библейский Эдем, а залитый солнцем косогор, по которому бегут полные сил купальщицы Дейнеки.

А.Дейнека «Раздолье», 1944 г, Государственный Русский музей

Это холм и зелёно-голубые просторы, где мечтают влюблённые Петрова-Водкина.

К.Петров-Водкин “Весна”, 1935 г, Государственный Русский музей

Это пионерлагерь, где радуются лету крепкие подростки Кончаловского.

П.Кончаловский «Утро испанских пионеров в летнем лагере», 1939 г, Государственный Русский музей

Наличие коллектива – жизнь “перед лицом своих товарищей”- важная составляющая коммунального быта и счастья. В одиночестве простой советский человек может чувствовать себя полноценным, пожалуй, только во сне. Где сон – там мир.

А.Дейнека «Спящий ребёнок с васильками», 1932, ГТГ

В пережившей столько потрясений за три десятилетия стране отсутствие войны – показатель счастья. А территория счастья – повсюду, где есть солнце, простор, тишина. И недремлющее око справедливой власти, охраняющей покой своих сограждан, подобно фигурке красноармейца за плечом кормящей матери Редько.

К.Редько “Материнство”, 1937 г, Государственный Русский музей

АРХИТЕКТУРНАЯ УТОПИЯ

Полностью отказавшиеся от частного – собственности, пространства – прекрасные, мускулистые люди, которым посчастливилось жить при Коммунизме, будут нуждаться в огромных дворцах с библиотеками, залами для собраний и торжественных встреч, обсерваториями, бассейнами, стадионами, аэродромами. Основная идея триумфальной эстетики первых станций московского метро — та же. Подземные чертоги как доказательство того, что всё лучшее и технически совершенное в стране принадлежит сразу всем и никому в отдельности.

И.Фомин, Л.Поляков «Станция метро «Площадь Свердлова» («Театральная»). Москва. Перонный зал. Перспектива», 1936-1938 гг. Государственный музей архитектуры им. А.В.Щусева

Тщательно проработанные эскизы, предназначенные исключительно членам худсовета, выполнены так, будто в любой момент их может затребовать Верховный Зодчий. Который, кстати, действительно иногда вникал в архитектурные работы. Что, наряду с существованием подробных планов зданий будущего, бесспорно доказывало, что советская мечта сбудется совсем скоро.

Б.Иофан, В.Щуко, В.Гельфрейх. “Дворец Советов. Москва. Конкурс. Перспектива”, 1933 г, Государственный музей архитектуры им. А.В.Щусева

ГЕРОИ

Расцвет портретного жанра в СССР пришёлся на середину 1930-х годов. К тому времени соцреализм почти вытеснил со сцены все прочие художественные методы – стремительно приобщающийся к культуре новый человек нуждался в буквальном воспроизведении действительности, без затей и лишних аллюзий.
Главной темой в искусстве становится преображение страны, героем – человек из народа, основной интонацией – настойчивый оптимизм. Появляются портреты – картины: бежит по лесу на лыжах и в будённовке не чуждый человеческих радостей маршал Ворошилов,

И.Бродский. «К.Е.Ворошилов на лыжной прогулке, 1937 г. Центральный музей Вооружённых сил РФ

поднимает рюмку за щедро накрытым столом бонвиван «красный граф» Толстой.

П.Кончаловский “А.Н.Толстой у меня в гостях”, 1940-1941 гг, Государственный Русский музей

И портреты-типы: красноармейцы, спортсмены, делегаты, колхозники, метростроевцы, рабфаковцы, значкисты ГТО – лучшие люди Родины.

Наивному, ждущему встречи с прекрасным зрителю помимо лиц передовиков из соседней бригады, нужны герои для любования, вроде ангелоподобной арфистки Дуловой.

И.Грабарь. «Портрет В.Дуловой», 1935 г, ГТГ

И для подражания – не небожители, но улучшенные «мы»: мудрый «буревестник революции» Горький,

И.Бродский «Портрет А.М.Горького»Ю 1936 г, ГТГ

всезнающий нарком тяжёлой промышленности Орджоникидзе или застёгнутый на все пуговицы проницательный художник Грабарь.

И.Грабарь. Автопортрет с палитрой, 1934 г, ГТГ

ВЕЛИКАЯ ВОЙНА

“Скорбь, ужас, благодарность, гордость, невыносимость утрат и другие очень личные переживания связаны у каждого советского человека с Великой Отечественной войной. Из частных воспоминаний живых людей советская идеология лепила образ “народа-победителя” и “народа-страстотерпца”, гордящегося не столько отвоеванным миром, сколько стигматами и размахом пережитых лишений.
В противовес этой линии, военный раздел выставки “Романтический реализм” – интимное, скрытое от суеты пространство, своего рода алтарь, где крупномасштабные полотна обращены не к “широким массам”, но к каждому зрителю лично. Военная тема представлена пятью библейскими сюжетами: небесный заступник, Давид и Голиаф, невинная жертва, святое воинство и Благая весть. Это, несовместимое с официальным советским богоборчеством заимствование не случайно. С началом войны прекратились массовые гонения на церковь. Приходы жертвовали серьёзные средства в Фонд обороны – на деньги православных удалось снарядить танковую колонну и эскадрилью.

Социалистический реализм взял в оборот библейские сюжеты и иконографию, и стена между духовным искусством и советским в какой-то момент стала совершенно прозрачной.

Поэтому не удивительно, что к 700-летию битвы на Чудском озере Корин пишет не портрет Александра Невского, но икону. В образе благоверного князя с лицом актера Черкасова из фильма Эйзенштейна, потомственный иконописец Корин соединяет канонические изображения Дмитрия Солунского и заступников Русской земли Бориса и Глеба.

П.Корин “Александр Невский”, 1942 г, ГТГ

“Мать партизана” Герасимова – блаженная, безоружная баба на пути армии Голиафов.

С.Герасимов “Мать партизана”, 1943 г, ГТГ

Невинно убиенный пастушок Пластова – недосмотренный Отцом Исаак, смерть которого требует отмщения.

А.Пластов “Фашист пролетел, 1947. Повторение авторской картины 1942 г., Государственный Русский музей

По легенде, Сталин будто бы привёз картину Пластова в Тегеран, и потрясённые Рузвельт и Черчилль стали сговорчивее в вопросе открытия второго фронта. Грандиозная “Оборона Севастополя” Дейнеки – попирающее смерть необоримое Воинство Света.

А.Дейнека «Оборона Севастополя», 1942, Государственный русский музей»

И, наконец, совершенно реалистичное, казалось бы, “Письмо с фронта” Лактионова (всю жизнь дружившего с иконописцами) Благой вестью осеняет лица своих читателей: курится папиросный фимиам, светятся нимбы детей, светится само письмо, преображается жизнь.

А.Лактионов “Письмо с фронта”, 1947 г., ГТГ

Первая часть.
О судьбе некоторых картин рассказано на сайте «Эхо Москвы»

Материал для статьи взят из брошюры «Выставка Романтический реализм. Советская живопись 1925-1945»

Приглашаем на авторские экскурсии по Москве:
Экскурсовод в Москве
Экскурсии по Москве и Подмосковью
Пешеходные экскурсии по Москве
Частный гид-переводчик в Москве
Экскурсия в Новодевичий монастырь

TEXT.RU - 100.00%

Поделиться в
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет, будьте первым! Оцените пожалуйста материал.)
Загрузка...

Комментарии 2

  • Замечательно! И выставку приятно вспомнить, и очень пригодится для экскурсии, которую зачем-то, сдуру, взялась провести по Новой Третьяковке. Спасибо!

    • Марина, мне тоже очень понравилась информация из проспекта выставки, который раздавали там бесплатно. Я подумала, почему бы не перепечатать, снабдить снимками и опубликовать. Авось, пригодится. Не прошло и полгода 🙂 — пригодилось!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *