Николаевская богадельня в Измайлово

Организация такой богадельни задумывалась ещё Николаем I в то время, когда он был ещё наследником престола, и, побывав с русскими войсками в 1814 году в Париже и наблюдая там как устроен быт неимущих военнослужащих, так называемый Инвалидный дом, загорелся идеей основать и для русских солдат и офицеров подобное заведение. Он вернулся к этой мысли уже после того, как он воцарился на престоле. В 1830 году Николай решил основать Чесменскую военную богодельню. Сейчас это здание находится в черте города, а тогда – близ Петербурга. В качестве основы был использован Чесменский путевой дворец, который был обстроен с трёх сторон корпусами. Заведение было открыто в 1832 году и была расчитана на 400 солдат и 20 офицеров. Финансировалась эта богодельня из Александровского комитета. Таким образом, создав такое учереждение в столице, хотелось бы иметь что-то подобное и в Москве.
В 1837 году Николай I, будучи проездом в Москве побывал здесь, на острове и принял решение об основании богодельни именно здесь. Хотя указ появился только год спустя. Богодельня создавалась не на пустом месте. Такое учереждение в Москве уже было, содержалось оно на средства князя Гагарина и располагалась в районе Басманной улицы, поэтому требовалось только это заведение расширить и перевести на территорию Измайлова.
Идея о создании богодельни именно в Измайлово, на острове, Николаю очень понравилось, видимо потому что место связано с именем Петра I , это место, связано с создание первых гвардейских полков, место воинской славы, созданием флота.
Москва в это время очень активно строилась после разрушений и пожара 1812 годв, закладывается ХХС, строится БКД, и всем этим занимается Константин Андреевич Тон, поэтому ему и было предложено принять участие в постройке здания богодельни на Острове. Был также и другой архитектор, который по указанию Николая принял участие в строительстве богодельни – Михаил Дормидонтович Быковский. Поскольку заказчиком заведения был сам император, то архитектор должен выполнять указания царствующей особы. А указания были следующие: к древнему храму с трёх сторон пристроить корпуса, что и было сделано.
Надо сказать, что храм, после присутствия в нём французов стоял разграбленным, внутри они разводили костёр. То ли от этого, то ли от времени купол храма треснул, главный свод покосился. Поэтому Тон проводит целый ряд работ, изменяя даже структуру острова. Дело в том, что фундамент храма заложен не очень глубоко и, для того, что бы он не разваливался, рельеф местности изменяют, подсыпают землю к храму, что бы таким образом его укрепить. Но для того, что бы пристроить к храму новые корпуса, разбирают его южные и северные крыльца. Конечно, те изразцы, которые украшали храм с этих сторон были безвозвратно утеряны, но такова была воля Его Величества. Но, с другой стороны, храм укрепили с двух сторон, дали ему новую жизнь, при этом придав всей постройке идеологическое значение – он становится военным православным храмом, домовым храмом, ведь в него можно попасть со всех трёх сторон, не выходя при этом на улицу. Для богадельни это очень актуально, ведь очень многие стары и слабы, а кто-то, может быть и вовсе не может передвигаться самостоятельно, тогда он может просто открыть дверь комнаты и слушать службу. Храм был вновь открыт, освещён в 1849 году, на освещение прибыл сам Николай, при этом он осмотрел и строящиеся корпуса.
Строительство продолжалось очень долго, и первым был сдан южный корпус, если стоять лицом к храму, то он справа. Южный корпус был расчитан на 100 человек, а проектная мощность богадельни была расчитана на 400 солдат и 20 офицеров, то есть на то же количество, которое содержалось и в Чесменской.
Сохранилась легенда, воспоминания врача, что при осмотре строящихся зданий, поднимаясь и спускаясь с каждого из трёхэтажных корпусов, Николай I устал, запыхался, и заметил Тону: «Что, Константин Андреевич, запыхался? Вот и я запыхался. А ведь мы с тобой молодые, а строим для стариков! А как же инвалиды?» Вот и были устроены на каждом пролёте лестницы скамеечки для отдыха, хотя речь шла о подъёмниках, но до них дело не дошло. И умывальники на каждом этаже были устроены, как пионерском лагере, только не для детей, а для стариков, чтобы было удобно.
Размещались люди по 200 человек в корпусе, 200 в северном, столько же в южном, по сто человек на этаже, по 20 в каждой палате. И судя по планировке внутренних помещений, то они были достаточно просторными, с высокими потолками. Конечно, трения между людьми возникали, но они возникают всегда и везде, где люди живут вместе.
Первоначально корпуса были трёхэтажными на подвалах. Третьи этажи в советское время, когда здесь был городок имени Баумана, были перестроены, этаж был разделён надвое и трёхэтажные здания стали четырёхэтажными, благо проект Тона позволял это сделать – высота потолков была 5 метров. Жилыми были второй и третий этажи, а на первом в северном корпусе располагался лазарет, а в южном – столовая. Подвальные этажи использовались для нужд лазарета и столовой. Солдатам, по большому счёту здесь было неплохо. Тем более,что это место получает довольно широкую известность и достойную репутацию. Во многих газетах того времени появлялись статьи о том, что раньше здесь была царская вотчина, а теперь каждый нуждающийся солдат может найти здесь всё необходимое для жизни. Содержание всех солдат было бесплатно, включая питание, лечение, даже если лазарет не справлялся с больными, их бесплатно направляли в другие городские больницы. Солдаты получали обмундирование, повседневное и парадное, их обстирывали, и платили небольшое денежное пособие.
По воспоминаниям одного из директоров этого заведения, солдатам здесь нравилось особенно то, что здесь был порядок, сохранялся военный дух. И ещё солдаты стремились попасть именно сюда, а не в какую-то другую богадельню, даже ждали очереди, что бы попасть либо сюда, либо в Чесменскую богадельню, потому что они попадали в знакомую им среду, где их понимали. Жили по определённому распорядку дня, что военному человеку нравилось, подходило и было привычно.
Питание было прописано по двум вариантам: для постных и скоромных дней. На солдата отпускалось по 5 копеек на питание в день. ( Пенсия была 50 рублей в год.) На эти деньги можно было питаться 3 раза в день. Завтрак был довольно скромный: сбитень с хлебом, квас. Обед состоял из трёх блюд: суп или щи с полфунтом (2оог) говядины, говядина в соусе с капустой или картошкой, каша с маслом. И ужин тоже состоял из трёх блюд. По праздникам и воскресеньям пирог с кашей и капустой, стакан сбитня и чарка вина. Вот в эти деньги такое питание укладывалось. Кстати, питание оплачивала Городская Дума.
У офицеров, конечно,всё было на порядок лучше. Их тут и меньше, и живут они в отдельном, восточном корпусе, за церковью.Восточный корпус соединялся с другими зданиями в обход алтаря церкви, этот переход разобрали уже в 20 веке. Здание было такое же трёхэтажное, у Николая всё было логично, регулярно, стандартно, по линеечке. Столовая у офицеров была своя, отдельная от солдатской. Также у них была и библиотека, собираемая на пожертвования, да и так люди приносили книги. У каждого офицера была своя комнатка, отделенная перегородкой и удобства были на этаже и у солдат, и у офицеров. А у чиновников богадельни удобства были во дворе, судя по планировке конторских зданий.
Питались офицеры в три раза лучше, чем солдаты, их кормили на 15 копеек в день. Меню было примерно такое же, как и у солдат, но в офицерском меню было больше мяса, вместо пирожка было пирожное, а вместо сбитня- чай. Также офицерам платили пенсию, и они даже могли держать слугу, оплачивать его услуги. Также офицеры имели лошадей, специально для их нужд здесь была конюшня, и даже сохранилась шляпка от колышка, где привязывали лошадей, в хорошую погоду её даже показывают экскурсантам.
Когда велось здесь строительство, то изменяется рельеф местности, конфигурация прудов, и, не только по причине интенсивного строительства, а по естественным причинам Мостовая башня находилось в весьма плачевном состоянии в середине XIX века. К счастью, деньги на реставрацию этого памятника архитектуры XVII века нашлись, и её не только реставрировали, но и реконструировали. Этим занимался К.А.Тон, который из проездной сделал башню глухой, заделав тыльную часть сооружения. Тон сам предложил такого рода изменения в архитектуре башни Николаю, и тот согласился. Дело в том, что реставрировать башню, укреплять её свод было очень дорогостоящим удовольствием, а самое главное, нужды в этом не было, поэтоту из проездной башня стала просто колокольней. Для того времени рестоврационные работы были проведены очень качественно и башня получила свою вторую жизнь.
Также во времена существования богадельни решено было построить парадный въезд на территорию. Моста тогда уже не было, его разобрали ещё раньше, а въезд был нужен, ведь заведению такого типа нужно было организовать свою хозяйственную деятельность- подвозить продукты, одежду и пр, так как вместе с обитателями и обслугой, их домочадцами на территории каждый день находилась не одна сотня человек. Вот и была построена знаменитая чугунная арка. Арка была изготовлена на территории Измайлова, по легенде её отливали сами солдаты, наверняка под руководством профессионала. Наверху композицию украшал портрет Николая I, который был утрачен, а в советское время на месте этого портрета красовался портрет Баумана. Вот такой парадный въезд в богадельню.
  Богадельня получила название Николаевской в 1855 году, когда отмечалось 30 правления Николая I.
При входе на территорию всех посетителей встречает фонтан, окружённый клумбами с цветами.Этот фонтан тоже был отлит старыми солдатами в 1859 году, тоже из чугуна. Недолго фонтан работал и в советское время, сейчас он не действует.
Многие работы в богадельне финансировал купец Иван Сорокин, не совсем известный человек, но тем не менее он один из тех, имя которого известно, как благотворителя заведения. А среди жертвователей было очень много таких, имени которых не сохранилось. Хотя была и очень неприятная история в Александровском комитете ещё во времена Николая, когда была обнаружена крупная кража средств, порядка миллиона рублей. Кража была раскрыта , история эта очень потрясла и подкосила императора, потому что лицо было высокопоставленное, на его балах побывали почти все министры…
Надо сказать, что значительные суммы на нужды богадельни были пожертвованы московскими купцами. Не всегда это были просто деньги, благотворители оплачивали счета, жертвовали адресно на те или иные нужды, например, сохранились документы, что некто оплатил расходы на лампадное масло для Покровской церкви- мелочь, а эта проблема была решена. Кто-то оплачивал мебель, кто-то пошив одежды, кто-то – питание так далее. А вдохновлял купцов на такое благое дело чаще всего военный директор богадельни Закревский Арсений Андреевич. По Москве ходила злая эпиграмма на него, у него была слава неподкупного человека. Он служил министром внутренних дел, а по выходе в отставку Николай назначил его директором заведения. Найти нужного человека, что бы возглавить столь ответственное дело было непростой задачей для Николая, всё время своего царствования он очень опасался всякого рода волнений, напуганный известными событиями 1825 года и Закревский был для него просто находкой. Купцы были для Закревского просто бездонным карманом, он был авторитетен, его все боялись и богадельни от этого было много пользы. Очень часто на документах жертвователей, при выделении средств на нужды богадельни они таким витиеватым стилем отмечали,»что нашли необходимым пожертвовать некую сумму денег, высказывая почтение г-ну Закревскому…» И жертвователи находили довольно значительные суммы, два здания, которые находятся перед фонтаном были построены на деньги благотворителей, шести купцов, один из них довольно известная личность – Абрам Абрамович Морозов. В это здание поселили 15 офицеров, строил его не Тон, а Небольсин.
На территории богадельни размещалось ещё одно здание – Семейный дом, это то место, где находился Дворец Анны и Иоанновны и старый цоколь Дворца был использован под постройку Семейного дома.Деньги на его строительство пожертвовали купцы Козьма Терентьевич Солдатёнков и Василий Рахманов, они старообрядцы, в родстве между собой, они пожертвовали 80 тысяч рублей. Можно представить, что если на 5 копеек можно нормально питаться, то восемьдесят тысяч – это огромная сумма. Семейный дом был построен для офицеров. При его закладке Николая уже в живых не было, но наследник, Александр 2 одобрил строительство ещё одного здания. Надо сказать, что члены императорской семьи всегда были заинтересованы в расширении и благоустройстве заведения и всегда обсуждали, как бы это лучше сделать. При обсуждении проекта, Александр предположил, что, хотя здание и предназначалось для высших чинов, такого количества малоимущих офицеров вряд ли наберётся, ведь здесь содержались только бедные военнослужащие, при направлении сюда учитывался доход каждого, то целесообразно создать Семейный дом, для семейных людей. В 1859 году строительство было закончено и здесь живут 47 семей, включая семью фельдфебеля, который присматривал за порядком. Семьи обеспечивались всем необходимым, мебелью в первую очередь, хотя прописывалось всё необходимое для организации быта, вплоть до швабр и щёток, вёдер, одеял. В подвальном этаже распологались кухни, но они напоминали коммунальные, на несколько семей. Также предоставлялась земля под огороды, как на территории богадельни, так и за ней, где выращивалось все необходимые овощи (конечно, тутовых деревьев и виноградников, как во время Анны Иоановны здесь никто не разводил). Разрешалось жителям держать коров. Поскольку люди здесь жили семьями, то здесь рождались дети и в штате была повивальная бабка. Даже сейчас историки нашли семью, чья прабабушка родилась здесь, в богадельне, в Семейном доме.И поскольку дети рождались, то на территории функционировала начальная трехклассная школа , с тем набором предметов, который был характерен для любой обычной школы того врвемени, совершенно бесплатная, работу учителей оплачивали из фондов заведения, и даже библиотекаря. Одно время для здесь функционировала даже швейная мастерская для девочек, но недолго, она оказалась невостребованной.
Так же на территории проживали и чиновники.
Все каменные постройки на территории острова ныне существующие, за исключением Покровского собора и Мостовой башни были возведены в XIX веке, стилизованы под XVII век, мы можем видеть стрельчатые окна, характерные для XVII века. В постройках и расположении их на острове наблюдается строгая симметрия. Вот эти симметрично расположенные корпуса предназначались для проживания в них чиновников и обслуги с семьями – полицмейстер, бухгалтер, прачки и т.д. Возглавлял богадельню директор в чине генерала, в отставке, это было очень логично, что старый генерал возглавляет заведение, предназначенное для солдат. Но директор не жил здесь, он жил в своём доме в Москве, а каждодневными, рутинными делами занимался смотритель, который жил с семьёй в Южном Семейном доме. Также и врач, и младший врач, и аптекари проживали здесь с семьями.
Рядом с передними и задними воротами находилось специальное помещение, называемое цейхгауз для хранения одежды, там же работали кастелянши и прачки. В непосредственной близости от цейхгауза располагаются знаменитые бани- прачечные. Даже сейчас очень многие бывшие жители «городка им.Баумана» помнят о том, как эти бани были действующими, как они приходили сюда мыться и какой день бал женский, а какой – мужской. Как и положено, в бане были сени, раздевалка, прачечная, сушильня, катальня для белья.Топили баню не так часто, всего два раза в месяц, пока один из призреваемых написал завещание, оставил деньги богадельне, (интересный факт, что люди, проживая здесь имели возможность копить какие-то средства) пожелав, что бы баню топили чаще – раз в неделю. А расход на баню был немаленький – это и уголь, и мыло и др. материалы. Даже было распоряжение, когда солдатам доплачивали небольшую сумму денег за то, что они помогали помыться больным и старым и немощным товарищам.
Надо сказать, что солдаты очень хотели сюда попасть, была очередь на оформление в эту богадельню, сохранился один из документов, письмо одного из директоров богадельни, где он просит упростить процедуру оформления « ввиду крайне тяжёлого положения нижних чинов…» . Солдаты осаждают его контору на Поварской, прося содействия в оформлении сюда. Процедура оформления занимала около 5 месяцев, многие из них больные и немощные.

  Говоря о советском периоде Острова, то здесь располагался так называемый «городок Баумана», даже сохранился почтовый адрес музей – городок Баумана, где многие здания функционировали, как коммунальные квартиры. Долгое время территория была филиалом ГИМ, даже сейчас, в одном из корпусов располагаются конторы исторического музея. Сейчас идёт активная реставрация многих памятников и есть надежда, что в них в скором времени откроются выставки.

Пешеходные экскурсии по Москве.

Яндекс.Метрика