Из Гданьска на юго-восток

Хорошо Бременским музыкантам бродить по белу свету. Определённой цели у них не было. Так же как и определённого рода занятий. А мы люди оседлые. Конечно, идеальным вариантом нашей жизни было бы такое же брожение по свету и описание (или описывание?) сего и получание за это гонораров, которые были бы истрачены на дальнейшие брождения. Но где гарантия, что не надоест? И не захочется во время отпуска вернуться в Москву и ходить на работу?
Посему возвращаемся. Из Гданьска. Только не сразу, не резко, чтобы не больно было. Потихонечку. С остановочками. Сначала —  в Пелплине.  Потом — в Гневе. И уже только потом в Радзыне Хелминском. Ненадолго. Чтобы выгулять Соньку. Выгулу она обрадовалась и даже блеснула своими скромными способностями, показав, что это было то ли окончание зимы,
то ли всё же начало весны.
 Сами руины замка признались нам на ушко,  (чтобы не перебивать пересвист пташек, журчание ручейков и перестук капелей), что были и у них славные дни. Праздники — когда замок строился в конце 13 века.  И поскольку земля Хелминская в ту пору находилась уже не на границе Ордена, то как оборонительный заслон замок уже не так чтобы и нужен был. Поэтому выполнял функцию резиденции одного из командоров рыцарства. Будни — когда в 1410 году войска Владислава Ягелло возвращались из Мальборка и пошалили в Радзыне Хелминском.
А потом опять праздники — с 1466 замок стал резиденцией королевского наместника. И снова затянувшиеся на века  будни — шведская интервенция, затем прусская. Так и живёт, довольствуясь щёлканьем камер праздношатающихся. Которых, кажется, набирается довольно много, во всяком случае достаточно, чтобы содержать небольшую гостиничку с лубочным  ландшафтным дизайном
с ресторанчиком, сервис в котором по-дорожному неприхотлив, быстр, недорог и вкусен! (пост на дворе, не до изысков!)
И снова на восток, пока не стемнело.
Правда, стемнело быстро
и Голюб-Добжинь мы снимали уже в сумерках.
Название местечка весьма любопытно. Он образовался при слиянии двух поселений, расположенных на разных берегах реки Дрвенца.  Когда делили Польшу, то граница между Пруссией и Российской Империей пролегла как раз по этому городку, по реке между Голюбом и Добжинем.  То есть Голюб стал немецкий, а Добжинь — русский.
Остановились мы, собственно ради вот этого.
Ага, очередной. Тевтонский. Перестроенный в стиле Возрождения для сестры Сигизмунда III Вазы Анны, шведской королевы.
Дама была высокообразованная, интересовавшаяся ботаникой и медициной. Замуж её не взяли, говорят, лицом не вышла. Думаю, дело здесь не только в этом. Кому нужна жена, которая умнее мужа? Нет желающих? Вот и тогда не было. (Наша Анька Иоанновна, племянница Петра свет Алексеевича, который I, тоже не красавица была, однако замуж очень даже вышла, умом то она обременена не была).
Любопытный нос  засунут в замок  был.
Там сейчас достойные мероприятия проходят — соревнования по красноречию и …….конкурсы красоты на звание «польской миски» ( мисс Польша).
А на новогодних балах и сама королева Анна замечена была….. Поехали отсюда поскорей, что-то не по себе становиться, стемнело совсем, не ровён час….
Рыпин  прошли мимо. Остановились в придорожном заяздике. Ничего так. Цена = качество.
А утром мы видели восход.

(Каюсь, другой раз в режиме «видео» буду снимать). А потом совсем неожиданно, не договариваясь заранее, совершенно спонтанно мы встретились со старым другом — Пултуском.   Не знаю, как он, а мы очень обрадовались встрече.
И снова — главная тема болезненной медицинской процедуры «возвращение» это —

Как награду за терпение и хорошее поведение нам было прописаны  сладкие пилюльки и вкусная микстурка. Одна пилюлька назвалась Макободы. Там великолепный храм соседствует, вернее контрастирует с колокольней непонятной конструкции.

Мне почему-то подумалось, что костёл, наверное, ругается на колокольню с утра до ночи.
— Ну чего ты здесь присусендилась? Не ко двору совсем, не в тему и не в стиль. Портишь вид только. И кто тебя только выдумал, горе луковое. Не избавишься вот теперь. И вправду говорят — не покупай дом, покупай соседа.

А колокольня отвечает:

— Раскомандовался,  умник. Построили меня тут, у тебя не спросили. Ишь, хозяин нашёлся. Подумаешь, написано на нём 1496-1974. На сарае знаешь что написано? И стоял бы один, без колокольни.
Так, наверное и переругиваются они. А ничего не попишешь. Соседи.
И ещё пилюлька. Камиона. Там современный костёл.

Мы решили их коллекционировать. Когда-нибудь, может быть наберём экспонатов на целый музей,  отчёт.
Микстурка звалась Седльце. Болеутоляющая.  Построек в стиле пламенеющей готики мы видели не так чтобы и очень много. Следовало, наверное, походить вокруг церкви и заснять детали и фрагменты,

но процедура помогла мало, доза микстурки слишком мала была, подействовала плохо. Поэтому терапия была продолжена.  Классическим дворцом

и парком с подснежниками.

Подснежники оказались весьма эффективными, мы почувствовали себя вполне здоровыми и уже побежали заполнять карты памяти архитектурными достоинствами Седлице. Городской Ратушей

с одиноким Атлантом на крыше, наверное, символизирующим непомерную тяжесть и бремя городского управления.

Просто красивое угловое жилое здание, эффектно оформляющее площадь.

Но действие лекарства оказалось очень кратковременным. И вопреки устоявшемся правилу ночевать в Польше мы вдруг на ночь глядя  решили, что терапия нам не помогает, надо идти к хирургам. Зловещие симптомы и  формалиновый запах мы почувствовали уже на приближении к границе.

А потом мы приехали… в операционную и встали в очередь на трансплантацию —  амутацию Европы и пересадку Родины.  Операция продолжалась долго и бесплатного наркоза нам не полагалось. То есть нарколог анестезиолог был конечно, на старенькой «авоське» подъезжал, нашу машинку с московскими номерами из всей толпы пациентов выделил и свои услуги предлагал. Предупреждал, что будет долго и больно. Мы сказали, что потерпим. Как мы терпели — вот некоторые выдержки из медицинской карты бортового журнала.
Польско-белорусская граница. Тересполь18.35.

За полтора часа прошли польский контроль. Стоим перед мостом. Всё пространство забито машинами, которые стоят в 6 рядов.  С 20 до 22 часов — без движения.
22.20. Продвинулись на 2 машины.
22.26. Продвинулись на 2 машины.
22.37.Продвинулись на 5 машин.
Дёргаемся,  через каждые 10 минут проезжаем несколько метров. Опять надолго встаём.
23.38. Дёрнулись.
23.58. Стоим. Видим, как какой-то человек идёт к впереди стоящей машине. Просится подвезти. Через некоторое время опять вылезает и опять идёт пешком к белорусской границе, и опять садится в машину, когда колонна чуть движется. Так и шёл пешком, пока мы не потеряли его из виду.
Народ возвращается в Евросоюз в туалет, оставив в залог паспорт на польском погранпункте.
00.11. Въехали на мост через Буг (река такая, по которой полько-белорусская граница проходит). Народ активно сливает на нейтральной полосе.
Стоим на мосту.
00.23. Чуть дёрнулись. Я тоже писить хочу.
00.37.Ещё дёрнулись. Петя спрашивает бегунок у польского погранца. Погранец не понял, что-такое бегунок (чисто совковое понятие, семантика в словарях отсутствует).
Хохочем по поводу того, что в Буг прыгать неблагоразумно при таком количестве польской колбасы в багажнике.
00.46. Стоим. Поём песню про жареного петуха. Петя просит не смеяться, а то химчистка салона дорого стоит.
00.55. Стоим. Засыпаю.
1.11. Получили бегунок у белорусских погранцов.
1.27. Петя ругается матом. Поехали. (Не мог раньше ругнуться).
2.31. Кобрин. Гостиница.
Очнулись  28 марта, в понедельник, в реанимационной палате. Это был Кобрин. Смутно вспомнили, что в палату нас проводили местные милицейские патрули, которые любезно согласились проводить до реанимации гостиницы.
Послеоперационная сестричка  администратор гостиницы продала нам самый дорогой номер, который имелся в наличии. Прейскурант услуг, видимо, включал помимо двухкомнатного номера с огромной прихожей и такой же ванной, оплату за урок, который преподала нам, русским лохам, Белая Русь — по возвращении ночевать в Польше. Ученики мы способные, хвостов не отращивали даже в беззаботное студенческое время, поэтому выучились быстро, увы, на своих ошибках.
Но люди мы незлопамятные. После операции, когда уже всё было ампутировано, пересажено, трансплантировано, зашито, перевязано и забинтовано, мы похромали знакомиться с  городом Кобриным.
Кобрин имеет все основания называться славным. В сети довольно широко представлена его подробная история, при желании — не проблема найти.  Весьма познавательно.

А если вкратце, то внимание хронистов Кобрин привлёк в 1287 году. Его название вызывает весьма противоречивые толкования, одна из которых указывает на расположении города у рукавов реки Кобринки.  Другая река Муховец замыкает водное кольцо. Есть предание, что город основал потомок Киевского князя Изяслава. Основным занятием населения сего места было рыболовство, а расположение на водном пути из Балтийского в Чёрное море (Висла — Буг — Муховец — Пина — Припять — Днепр) способствовало быстрому его возвышению и, как следствие, многочисленным завоеваниям. Три государства в течении более чем 700-летней истории города старались прибрать его к рукам.
Одним из завоевателей был Казимир Великий, польский правитель, в 1349 году потеснил литовского князя Любарта Гедиминовича. Но у сына Гедимина были старшие браться — Кейстут и Ольгерд, которые вступились за меньшого и Польше пришлось немного повременить с Кобриным.
Были в Кобрине и свои князья, Кобринские, память о которых увековечена на центральной площади.

В связи с переменой политического положения и запутанных династических браков с передачей и наследием имущества в 1532 году владелицей Кобрина стала вдовствующая королева Бона Сфорца. С её именем связана активная градостроительная компания, первые мелиоративные работы. До сих пор один из каналов на окраине города носит имя «Бона».
Надо сказать, что на протяжении многих веков польского влияния в Кобрине и активного окатоличивания населения, кобричане стойко держались православной веры.
(Собор Александра Невского конца 19 века)

Ещё одна славная страница — магдебургское право. Его вручила городу в 1589 году следующая владелица — дочь Боны и короля Сигизмунда Старого Анна Ягеллонка.
В 17 веке Кобрин сильно пострадал. Сначала от шведов, затем от поляков, а потом и литвины разграбили, да так, что шведы не смогли.
Новый 18 век принёс новые беды. Войска Карла XII не нашли достаточной поживы у обнищавших горожан. Тогда всё немногочисленное население было согнано на рыночную площадь, где уже стояли виселицы. Тогда кобринчане отдали все оставшиеся сбережения и выкупили своих земляков.

Моровое поветрие 1711 года было если не последним, то одним из гвоздей в крышку гроба. В 1766 Станаслав Август Понятовский лишил его права самоуправления, фактически аннулировав магдебургское право. Город был низведён до ранга экономической единицы «Кобринский ключ».
В 1795 году имение «Кобринский ключ» было подарено Александру Васильевичу Суворову, который жил там некоторое время. Вот в этом доме.

А в 1812 году Кобрин опять стал ареной боевых действий. На этот раз — успешный. В первый раз за эту компанию русскими войсками была одержана победа над французами и в эту честь со стен столичной Петропавловки был дан салют. В честь 100-летия этого события в городе был сооружён памятник, а на месте братской могилы солдат, погибших во время Кобринского боя — собор Александра Невского.

И ещё один знаменитый земляк отметился в Кобрине — в 1813 году в составе Иркутского гусарского полка здесь квартировал Александр Сергеевич Грибоедов.
Потом опять Польский город — с 1921 по 1939 год. Потом война и оккупация — с 23 июня 1941 года по 20 июля 1944. (Пожалуй, в тему будет здесь поместить памятник солдату, находящийся на Минской трассе и всегда производящий очень сильное впечатление.)

Город до сих пор зализывает раны. И наводит на мысль о том, что города — как люди. Кто-то и родился плебеем, а возвысился до столицы. Кто-то просто достойно живёт.  А кто-то подавал большие надежды, да дальше надежд и не поднялся. А есть города-герои. У них особые заслуги. Наверное, следует ввести ещё какой-нибудь титул для городов. Например «город  славной судьбы». Я непременно причислила Кобрин к таким городам. Да и ран у него уже не так много осталось. Мы почувствовали его добрую ауру, которая способствовала быстрой послеоперационной реабилитации и выписке на Родину.

До Родины оставалось не так чтобы и мало.

Вот и закончилось наше Гданьское путешествие. Вместе с весной. Весна осталось там, на западе. Она медленно ступала своими тёплыми шагами, набираясь сил, смелости и тепла, чтобы растопить безбрежные поля снега.

А нам предстояла ещё одна встреча с Весной.
И разбор наших ГДАНЬСКИХ ВПЕЧАТЛЕНИЙ.

 

 

Слово молвить

Яндекс.Метрика