Дом на набережной

Жители Москвы, любящие свой город и интересующиеся его историей, хорошо знают мрачное серое здание, что возвышается (иначе не скажешь) над Москва-рекой поблизости от Кремля и Храма Христа Спасителя. Зовут его «Домом на набережной», именно так с большой буквы, а лет 30-40 назад наши родители именовали его «Домом Правительства».

С этим домом связаны судьбы многих партийно-государственных сановников.  О некоторых из именитых жильцов дома рассказывает музей, возникший на волне «перестройки и гласности» почти 25 лет тому назад.

Датой рождения музея считается 12 ноября 1989 года. Весной этого года группа энтузиастов под руководством и по инициативе одной из старейших его жительниц, Тамары Андреевны Тер-Егиазарян, начала собирать документы для создания музея в одном из помещений дома. Первоначально музей помещался в маленькой комнате коменданта подъезда. А когда проводили капитальный ремонт, то за счёт хозяйственных помещений и части подъезда удалось немного расширить экспозицию.

Теперь мы входим в музей как в обычную квартиру, и, как везде,  оставляем одежду на вешалке и проходим в гости к «неизвестному» хозяину квартиры.

История дома началась в 1918 году, когда советское правительство тайно бежало из Петрограда в Москву. Фронт был слишком близко к столице и оставаться там было небезопасно.

Москва в то время представляла собой ужасную картину. Жители окрестных деревень и сёл ринулись в Москву, чтобы хоть как-то прокормиться. За еду, буханку хлеба продавали фамильные драгоценности. Жилья катастрофически не хватало.  Члены совнаркома поначалу жили в гостиницах Москвы – «Националь», «Метрополь», «Петергоф». Тогда их переименовали в дома советов (ДС 1, ДС 2 и т.д.). Когда  же в 20-х годах в Москву стали приезжать иностранные гости и туристы, то мест в гостиницах для них не оказалось. Некоторые снимали апартаменты, но это было крайне неудобно. «Интурист» попросил передать ему гостиницы для использования по прямому назначению и в 1927 году руководство приняло решение построить специальный дом жилой комплекс для семей членов правительства. Этот вопрос курировал член политбюро цк вкп(б) Алексей Рыков. Он был хорошо знаком с уже известным в ту пору советским архитектором Борисом Иофаном, они дружили семьями. Архитектор жил в Италии и был членом итальянской компартии. Рыков предложил ему построить в дом в Москве, на что Иофан ответил согласием.

Строительство дома началось в 1928 году, а заселять его начали в 1931, хотя первоначально планировали построить весь комплекс за 1,5 года. Для строительства выбрали идеальное с советской точки зрения место: рядом с Кремлём, где стояли склады Винного двора, т.е. расселять никого не требовалось, дефицитное жильё не сносили. Но это место было болотистым и для того, чтобы укрепить фундамент, вбили 3000 бетонных свай. Котлован для дома не рыли, поэтому разговоры о подземных ходах безосновательны.

На строительстве дома участвовали только вольнонаёмные, заключённые здесь не работали. Среди рабочих было много цыган и китайцев (в то время был дефицит таджиков 🙂 ).

В первой половине ХХ века этот дом стал самым высоким в Москве. Он был оборудован всеми благами цивилизации, которые только существовали в то время. Сохранились воспоминания первых жильцов о доме и квартирах. Они рассказывали о небывалых удобствах для новосёлов, ведь это был дом гостиничного типа. Квартиры оборудовали  всем необходимым для жизни, включая  мебель, постельное бельё и посуду. Каждая квартира состояла как минимум из спальни, кабинета и столовой.

Но самое поразительное для того времени  – когда из крана, помеченного «гор.», действительно шла горячая вода! Впервые в этом доме было налажено круглосуточное горячее водоснабжение. Позже отсюда протянули трубу с горячей водой в Кремль.Таких удобств в столице больше было не найти. Дом Совнаркома, как его называли в 30-х, стал символом новой Советской России и примером для дальнейшей жилой застройки Москвы.

Макет дома, музей «Дом на набережной».

В каждой квартире обязательно были телефоны. Впервые здесь установили газовые плиты (немецкого производства), до этого в Москве готовили на дровяных печах, примусах и керосинках. Лифты тоже привезли из Германии и молодые рабочие, когда хозяева уходили на работу, катали своих барышень в этих лифтах, обитых плюшем и украшенных канделябрами, зеркалами, полированными ручками. Здесь был даже собачник, потому что на ночь дворы закрывали и выпускали собак, держали их в отдельном помещении.

В комплекс включались продовольственный и промтоварный магазины, прачечная, парикмахерская, столовая, поликлиника, детский сад, почта, телеграф, сберкасса, спортзал. Очень популярный в прошлом кинотеатр «Ударник» сейчас кто-то выкупил и его закрыли. Раньше это был скорее клуб, где выступали Утёсов, Шульженко, где можно было потанцевать. Первоначально предполагалось, что его куплообрызная крыша будет открываться в тёплое время года. Но, единожды открыв, вновь закрыли с трудом и решили больше не рисковать.

Дом десятиэтажный, занимает участок площадью  3000 м2, в нём 505 квартир, изначально планировалось 25 подъездов, по факту получилось 24. В доме можно было жить, не выходя за его пределы, что например, делала мать Н.С.Хрущёва  – выходила с утра во двор с кульком семечек и сидела до вечера, зная всю подноготную каждого жильца.

На кухнях предусмотрели отдушину для самовара. Но ими уже не пользовались, самовары на тот момент совершенно вышли из моды, а в эти отдушины удобно было курить. Они закрывались красивой фарфоровой крышкой.

В каждом подъезде на этаже было только две квартиры. Квартиры просторные, 3-4 комнатные. Потолки – 3,7 м. Но в некоторых помещениях кухни были очень маленькие. Говорят, что в какой-то квартире есть даже треугольная кухня. Однако в большинстве квартир кухня удобная и просторная. Дело в том, что Иофан не планировал специальное помещение под кухню,  площадь для них выделялась как придётся. В то время была модной идея дома-коммуны с общей столовой, говорилось, что женщину надлежит «освободить от кухонного рабства». В доме действительно была устроена замечательная столовая, откуда можно был заказать обед для всех членов семьи и принести его в специальном судке.

Санузлы были большие, с окнами.

Эту идею Иофан позаимствовал в Италии. Планировка дома такова, что в некоторых квартирах на нижних этажах, где окна выходят во двор-колодец, свет не выключается никогда, ни днём, ни утром, потому что там темно. Каждая квартира спланирована так, чтобы можно было устроить сквозное проветривание. Идея также заимствована из Италии с её жарким климатом, чтобы  защититься от солнца. Даже сейчас в доме совсем немного кондиционеров, в самое жаркое лето это сквозное проветривание очень выручает.

Очень интересна старая фотография дома. На заднем плане нет труб ТЭЦ. Фотограф их заретушировал. А вот отражение их в воде так и осталось, как отражение на столе часов Патриарха.

Интересно, что Иофан первоначально хотел, чтобы дом был розовым, в тон Кремлю, для этого он собирался использовать гранитную крошку. Его старший брат, Дмитрий, который помогал Борису в проектировании и  участвовал в строительстве, был категорически против такой идеи. Он говорил, что рядом стоит ТЭЦ и розовое здание очень скоро станет чёрным от копоти. Борис стоял на своём. Но получилось так, что когда Борис уехал на несколько дней по делам в Италию, Дмитрий заказал серой краски и приказал покрасить дом. Борис вернулся, а дело было уже сделано. Переделывать ему никто бы уже не разрешил, строительство и так превысило смету в 5 раз! Вместо первоначально выделенных 6 миллионов, дом обошёлся в 30 миллионов.

Все квартиры в доме были оборудованы мебелью. В музее представлены платяной и книжный шкафы,  созданные  специально для  этого дома Борисом Иофаном. Более того, каждый предмет снабжался инвентарным номером. Въезжающие расписывались в описи имущества, где указывались не только фаянсовые чаши унитаза, но и все щеколды и ручки. Все должны были жить одинаково и не высовываться. Одна партийная дама решила высунуться, выкинула казённую мебель и заменила её гарнитуром из карельской берёзы из комиссионного магазина. Она очень сильно об этом пожалела и её затаскали по судам. Потом она обошла все местные помойки, чтобы отыскать хоть что-то выброшенное. Каждому въезжающему вручали специальную инструкцию по пользованию многими вещами, где было написано, что нельзя бросать в унитаз тряпки, наступать на трубы и пр. Многие привозили своих родителей из деревни и они не знали, как пользоваться этими благами цивилизации, отсюда возникало много недоразумений, курьёзов. (На снимке — на шкафу слева висит акт-инструкция)

Первоначально внутренние дворы дома были очень красивыми. В каждом из них бил фонтан, в доме работали 200 дворников и с весны до поздней осени  во дворах благоухало множество цветов.

Дом на набережной был в центре внимания всей Москвы и не только. Он знаменит не только местоположением, но и контингентом жильцов. Но, прежде всего, это жилой дом, здесь кипели страсти, как в любом другом доме. Здесь влюблялись и разводились, рождались и умирали, у каждого были свои радости и печали.  Но здесь хорошее и плохое концентрировалось в гораздо большей степени, чем в обычном доме.

Несмотря на все удобства, дом больше походил на казарму. В каждом подъезде были вахтёры, или коменданты. Никому не разрешалось приходить в дом без приглашения. Посетителей записывали и перезванивали жильцам, действительно ли они ждут гостя. Время ухода и возвращения самих жильцов  строго фиксировали. Если человек что-то забывал и возвращался, это тоже учитывали. Засидевшемуся дольше 11 вечера гостю звонил комендант  и напоминал, что посторонним не разрешается находится в доме позже определённого часа. Родственники могли навещать жителей и некоторое время проживать в квартире по письменному разрешению. Каждый комендант подъезда имел ключи от всех квартир. Поначалу это было удобно, потому что дети часто теряли ключи, пожилые люди их забывали. Но когда начались репрессии, то нквдшники открывали квартиру жертвы запасными комендантскими ключами.

Пол был выстлан  дубовым паркетом, потолки украшены росписями, их делали специально приглашённые художники из Эрмитажа. На кухне был выход из грузового лифта, на нём вывозили мусор. Этим лифтом заведовал вахтёр. Служащий дома поднимался вверх вместе с вахтёром, вниз спускался пешком или стучал по двери шахты, чтобы вахтёр приехал за ним. Поначалу это было удобно, ведь можно было оставить грязное белье и дворник его забирал и сдавал в прачечную. Но во время репрессий люди в кожанках неожиданно появлялись в квартире, минуя официальные церемонии, они просто вылезали из кухонных лифтов.

Аресты в доме начались уже в 1931 году. Но тогда это были единичные случаи. Сталин начал избавляться от людей, которые знали его не как «вождя народов», а как обычного человека со страстями и слабостями. Ему не нужны были такие свидетели. Как правило, в 99.9 % случаев, после ареста мужа, следовал арест жены. В законах была статья «за недоностительство». И если человека судили, как «врага народа», то его жену обвиняли в том, что она знала о деятельности мужа и не донесла. Говорить о том, что репрессии самым тяжёлым бременем опустились на жителей этого дома, не совсем правильно. Они были такими, как везде. Просто жители этого дома были известными людьми, у всех на виду, поэтому и сложилось впечатление, что они пострадали наибольшим образом.

Если арестовывали мужа и жену, то с их детьми поступали следующим образом: подростков высылали из Москвы, фактически отправляли в колонии для несовершеннолетних уголовников. Маленьких детей забирали в донской распределитель, меняли им и имя, и фамилию и отправляли в детские дома. Когда кто-то из родителей, чаще жена «врага народа» освобождались, они не могли найти своих детей. Хотя в доме есть счастливая история воссоединения матери с сыном. В 60-е года Агния Барто вела радиопередачу, помогая потерявшимся людям встретиться. В передаче зачитывались отрывки писем радиослушателей, которые искали родственников – кто что помнил, и на радио зачитывали выдержки из этих воспоминаний. Жительница дома, которая искала своего сына однажды услышала такие отрывочные воспоминания молодого человека. Он помнил, что его маму звали Шура, что они жили в большом  сером доме на берегу реки и что она возила его в детский сад на лифте, не выходя из дома. Жительница сразу поняла, что это её сын.

Детский сад действительно был в доме. На 10 этаже располагались игровые комнаты, а на крыше, на 11 этаже, было помещение, где дети принимали воздушные ванны в любую погоду – спали на открытом воздухе. Первоначально Иофан планировал устроить детский сад на месте соседней церкви Николы на Берсенёвке XVII века. В 30-е годы церковь была закрыта и занята реставрационными  мастерскими и др. Эти организации и отстояли храм, как памятник древней русской архитектуры.

Иофан первым голосовал за снос Храм Христа Спасителя, поскольку Дворец Советов должны были строить на месте храма по его проекту.

Что касается подземного хода из дома к Храму Христа Спасителя и Кремлю, то его не было. Дом стоит на сваях, и под ним ничего не рыли. А вот из палат Малюты Скуратова Аверкия Кириллова подземный ход был и мальчишки лазили по нему на на руины Храма Христа Спасителя.

Одна девочка была очень отчаянной и однажды принесла домой фарфоровые розочки, которые взяла на развалинах. Родители  были в ужасе, когда увидели, чем играет их дочка.

Некоторых детей спасли от репрессий домработницы. В этом качестве хозяева частенько нанимали украинок. Они были гарными, здоровыми дивчинами и очень привязывались к семье. Среди комитетчиков тоже иногда были люди совестливые. И бывало, что после ареста родителей приходили за детьми. Но встречали яростное сопротивление домработницы, которые к этим детям относились, как к своим родным. Служивые, часто молодые ребята, махали рукой, ну не в драку же с этой дивчиной лезть. А та, не долго думая, увозила дитё к себе в деревню и растила как своего.

Был такой случай, когда ребёнка нашли в шкафу.  После ареста хозяев было строго запрещено брать что-либо из опечатанной квартиры, даже тёплые вещи. Мальчишки же могли проникнуть внутрь. Надо думать, что забирались они не в чужие, а в свои квартиры, ведь ещё нужен был ключ. Ребята нагревали бритву, ею аккуратно срезали печать, забирались в дом и брали необходимые вещи. Однажды они услышали за одной из дверей плач младенца. Срезали печать, каким-то образом открыли дверь и в шкафу обнаружили плачущего ребёнка. Ребёнку несказанно повезло, его воспитала оказавшаяся неподалёку няня.

Этот дом никогда не планировался как коммунальное жилье. Но иногда, старые ветераны – революционеры, у которых не было ни семьи, ни детей, всю жизнь посвятившие революции, отказывались жить в отдельной квартире. Они просили комнату в коммуналке, где по соседству жил бы такой же, как и он, борец за дело революции и чтобы они могли обсудить жизнь в стране и вечером, за рюмочкой чайку вспомнить боевые годы. Поэтому для таких ветеранов  было переоборудовано несколько квартир . После войны коммунальных квартир в доме стало больше, жилья не хватало.

Во второй комнате музея немного тесно. Конечно, высокопоставленные обитатели дома жили куда просторнее. Здесь есть диван, на нём лежат куклы 30-х годов. В то время далеко не все девочки могли играть покупными игрушками.

Есть здесь настоящая редкость — яркий образец русской смекалки. Это патефон, в который вместо пружины и заводной ручки поставили  электоромотор. Его можно включать в розетку, как привычный проигрыватель.

В комнате стоит стол кремлевского секретаря Толстухи. С точки зрения новейшей истории это  уникальный предмет  — на него опирался Сталин.

На стене висит портрет  очень красивой молодой женщины. Здесь она изображена после тифа, обритая наголо. В неё был влюблён молодой Маяковский и сделал ей предложение. Но она отказалась, сказав, что выходит замуж за границу. Поэт был в отчаянии и написал поэму «Облако в штанах», где несколько раз упомянул Марию. Её действительно звали Мария Денисова. Жизнь за границей у Марии, талантливого художника-скульптора, не сложилась. Она вернулась в Союз, где вышла замуж за военного-кавалериста, они жили в этом доме. Но кавалерист не понимал творческой натуры жены, считал, что она должна сидеть дома и варить щи. Закончила Мария плохо. Сошла с ума и выбросилась из окна 10 этажа. Перед этим в подъезде на лестничной клетке расставила свои скульптуры и сидела рядом с ними с пистолетом, не разрешая приблизиться ни милиции, ни врачам.

Очень интересная история связана с чучелом пингвина, что стоит рядом с макетом дома. Герой Арктики полярный лётчик Илья Мазурук был отправлен с инспекцией на советскую антарктическую станцию.  Проверяющего, естественно, встретили «хлебом-солью» и не только. Проверка прошла настолько успешно, что на обратном пути, когда возвращаться было уже поздно, в самолёте обнаружили пингвина. Мазуруку пришлось привезти домой экзотического гостя. Существуют разные версии о том, что дальше было с птицей. Говорят, что пингвина невозможно держать в квартире: от него воняет, как от десяти кошек. Но существует свидетель, курьер, которая регулярно бывала в доме Мазурука и видела, что у них живёт пингвин. В зоопарк его брать отказывались, потому что на птицу не было никаких документов. Через некоторое время Мазуруки всё же  пристроили пингвина в зоопарк, где он и жил. А когда издох отошёл в мир иной, то Илья Мазурук заказал из него чучело. Теперь «Илюшик» встречает гостей музея Дома на набережной.

В музее есть бюст Мазурука и его фотография с женой. Пилот  чем-то напоминает  Марка Бернеса.

Борис Александров, руководитель Ансамбля песни и пляски Красной Армии, тоже жил в этом доме.  Он подарил музею пейзаж из своей коллекции, а его жена – вышивку с ростовым портретом А.С.Пушкина. Когда ей сказали, что это удивительная, ценная работа, она ответила, что это – ерунда. Александровым принадлежала самая большая в доме 7-комнатная квартира. Но одна из комнат была очень неудобной – длинной и узкой.  Жить в ней было нельзя, только на велосипеде кататься или картины на стенах развешивать, что Александров и сделал. Также в первом зале музея висит серый китель Александрова.

Портрет Пантелеймона Лепешинского, старого большевика с женой. Он написал портрет Сталина, он висит над кроватью.

Это очень нехарактерный портрет вождя. Обычно, он левую, сухую, руку прятал за спину. Здесь она на виду. И плечи у вождя узкие. В верхнем левом углу картины – изображение Ленина, присевшего в очень неудобной, даже смешной позе.

Любопытный экспонат  — радиола, стоящая на шкафу.  Радиоприёмники 30-х годов — это колоссальная редкость, ведь во время войны все владельцы радиоприёмников  были обязаны их сдать. Но для жильцов Дома Правительства сделали исключение, ведь здесь жили не простые смертные.

Справа —  бюст академика  В.Н. Цицина, более 30 лет он возглавлял Ботанический сад в Москве.

Школы в «Доме на набережной» не было, дети партийной элиты учились в обычной школе, расположенной на Софийской набережной. Это была старая школа, где сохранился дух благородства, где им буквально были пропитаны стены.  Дети партийной элиты сидели за одной партой с детьми дворников и их потасовки никогда не выходили за стены классов, никогда и никто не пользовался положением родителей. Учителя не призывали детей отрекаться от родителей. Наоборот, поддерживали, помогали, чем могли, даже добрым словом. Одна девочка в день экзамена должна была нести передачу матери в Бутырку. Передачи принимались один раз в месяц, в соответствии с буквой алфавита, на которую начиналась фамилия. И если не принести передачу в этот день, то нужно было ждать целый месяц. Девочка предупредила учителей, что на экзамен придёт позже, во второй половине дня. Но так получилось, что просидела в тюрьме до вечера. Совершенно убитая тем, что прогуляла экзамен, она вошла во двор школы и увидела на пороге завуча. Та поздоровалась с ней и пригласила войти. В классе был весь состав экзаменационной комиссии, и ей тихо и мягко сказали: «Тяни свой билет».

Здесь жили самые влиятельные люди советского времени –  Светлана Аллилуева и Василий Сталин, маршалы Жуков и Тухачевский, писатель Серафимович и нарком авиапромышленности Шахурин. И все без исключения каждую ночь замирали в бессильном страхе новых арестов.

В центре на снимке — Светлана Аллилуева, слева от неё, Василий, её брат, справа — племянница, Светлана Васильевна Сталина, вверху — Надежда Аллилуева с дочерью, слева от неё — Светлана и Василий.

Сейчас музей возглавляет вдова писателя Ю. В. Трифонова, Ольга Романовна Трифонова. Это уникальный музей, единственный в стране и один из очень немногих в мире, посвящённый конкретному дому и его жильцам. Здесь воссоздана уникальная обстановка жизни 1930-х годов прошлого века.

Экспонаты музея собирались буквально с помоек. До сих пор многие жильцы дома не знают о музее. И некоторые, даже родственники бывшей партийной элиты, просто выбрасывают  старые вещи, принадлежавшие их родителям. Но сотрудники  музея подкупили всех дворников и окрестных бомжей. Если что-то выбрасывается, то те сразу ставят музейщиков в известность. Таким образом была спасена переписка одного из генералов, среди его бумаг нашли указ о присвоеннии ему очередного звания, подписанный Сталиным.

Из известных людей в доме живут патриарх Кирилл, артисты Баталов, Куравлёв. Наталья  Адрейченко очень любит показывать  свою огромную застеклённую лоджию с видом на Кремль.

Известно, что второй подъезд выкупила некая организация (название не афишируется), квартиры там сдают иностранцам.

Сейчас музей – филиал музея Москвы. Музей может гордится своими сотрудниками. Умнейшие, интеллигентные, профессионалы своего дела, до самозабвения любящие свою работу. Кажется, они пригласили вас свой дом и рассказывают о жителях Дома Правительства, как о своих близких людях. Там же вы узнаете, кто такой Серафимович, именем которого названа улица, которая состоит всего-то из одного дома и занимает около 400 метров московского пространства. Вход в музей доступен каждому в часы работы. Но сотрудники очень просят предварительно поставить их в известность о вашем визите, тогда они с удовольствием расскажут об экспозиции.

Тевефон музея «Дом на набережной» 8 (495) 959-49-36. Работает музей ежедневно, кроме понедельника, с 10 до 18.30, по четвергам — с 11 до 21 часа.

О судьбе жителей дома, кроме книги Юрия Трифонова, вышли также «Люди и судьбы. Дом на набережной» и книга Коршунова, Тереховой «Тайны и легенды дома на набережной».

Предлагаем также побывать в доме-музее А.Н.Островского, музее-квартире Г.С.Улановой, а также в музее П.И.Чайковского в Клину.

Приглашаем Вас на пешеходные экскурсии по заповедным уголкам старой Москвы.

Далее:
Двухэтажный автобус в Москве

Приглашаем на авторские экскурсии по Москве:
Экскурсовод в Москве
Экскурсии по Москве и Подмосковью
Пешеходные экскурсии по Москве
Частный гид-переводчик в Москве
Moscow tour-guide

 

Поделиться в
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет, будьте первым! Оцените пожалуйста материал.)
Загрузка...

Комментарии 5

  • Таня! Прочитала! Очень интересно! Спасибо тебе большое за огромную работу, которую ты и Петя делаете!

  • Таня, великолепный рассказ! Я не знала, что там есть музей, так что почерпнула от тебя ещё одну интересную идею для моих вылазок в выходные, спасибо.

  • Очень интересная информация.Я слышала об этом музее,но там не была,а у вас так подробно написано,спасибо.Прочла с удовольствием,так редко попадаются на сайтах статьи,которые действительно интересно читать.Удачи вашему сайту и вам!

  • Спасибо за такую подробную, а главное интересную статью. Судьба этого дома меня завораживает! На экскурсии слышала про него, прочитала книгу Трифонова. Давно хочу посетить музей и вот стала искать стоимость и часы работы, а нашла эту статью и не смогла оторваться!

    • Анна, огромное спасибо за высокую оценку моей статьи. Она появилась благодаря удивительным экскурсоводам в этом музее. Они живут своим музеем, очень радушные, приветливые, доброжелательные. Такое отношение очень располагает и впечатления от музея становятся ярче. В музей можно прийти без предупреждения в часы его работы. Но экскурсоводы очень просят заранее позвонить и они с удовольствием проведут экскурсию. Не смею осуждать их за то, что они не соглашаются рассказывать, если прийти с бухты-барахты. Сама знаю, что для экскурсии нужен определённый настрой и подготовка. Музей «Дом на набережной» — один из самых интересных камерных музеев Москвы!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *